Магнат

— Или я опять буду только ноты переворачивать? Курила, я тебя умоляю! Я не для того бежал с каторги и рисковал драгоценной своей шкурой, чтобы теперь сидеть в Петербурге и торговать с портными! Дай мне настоящее дело!

Я повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

— Твоя партия, Изя, будет самая важная, можно сказать, дирижерская.

Он непонимающе моргнул.

— Ты поедешь в Лондон.

Изя замер, его рот приоткрылся.

— В Лондон⁈ — переспросил он шепотом, как будто боялся спугнуть видение. — Я? В Лондон? Туда, где банки, биржа, Ротшильды?

— Именно. Ты с капиталами Кокорева и частью наших денег будешь тем самым «скромным коммерсантом».

Тебе нужно будет действовать быстро, точно и очень-очень ловко — сначала уронить то, что плохо стоит, а затем — скупить все, что упало и плохо лежит. Это будет самая крупная афера в твоей и без того бурной жизни. Ну что скажешь, Изя, ты готов?

Восторг на его лице был настолько неподдельным, что я невольно улыбнулся. Он расправил плечи, его глаза заблестели. И его можно было понять — уйти от судьбы беглого каторжника и так стремительно оказаться в шкуре воротилы, повелевающего судьбами капиталов на главной бирже мира!

— Готов ли я? Курила, да я таки для этого и родился! Я заставлю этих лондонских гоев торговать рыбными потрохами на Привозе!

— Да, только есть одна маленькая проблема! — подстрелил я его мечты прямо на взлете.

Глава 18

Глава 18

— И какая? — тут же напрягся Изя.

— С документами у тебя проблема и английского ты не знаешь, — улыбнулся я.

Изя презрительно фыркнул, вмиг вернув себе всю свою одесскую самоуверенность.

— Ой, я тебя умоляю! Нашел проблему! Паспорт — это бумага. А бумага, Курила, для меня — это холст для художника.

И я, если надо, готов стать Рафаэлем и Микеланджело в одном лице! Дай мне неделю, достань немецкую бумагу, правильные чернила и образец подписи какого-нибудь австрийского барона — и я тебе нарисую такой документ, носителю которого сам император Франц-Иосиф при встрече будет делать книксен!

— Ты уверен? — засомневался было я.

— Ой, я умоляю! Был бы ты еврей — не задавал бы таких смешных вопросов!

Тут я вспомнил, что русские революционеры вплоть до 1917 года легко пересекали границу империи по поддельным документам, и совершенно на сей счет успокоился.

"

"В Пскове нам пришлось пересесть с поезда в почтовую кибитку — дорога не была еще в полной мере запущена. Относительный комфорт вагона резко сменила тряска на безжалостных российских ухабах, а монотонный стук колес уступил место скрипу несмазанных осей и глухим ударам наших сердец, когда кибитка проваливалась в очередную колдобину. Мы ехали по знаменитому Динабургскому тракту, но его состояние было таким, что казалось, будто бы его никто не чинил минимум со времен походов Стефана Батория.