Магнат

Штиглиц впился глазами в текст, и на каменном лице его заиграли желваки.

— А вот, — продолжал я, — обратите внимание, это касается лично вас, господин барон. Помните, я обращался к вам по поводу имения Левицких? Вы тогда показывали мне документы, что оно выкуплено за двести сорок тысяч рублей.

Барон, явно предчувствуя недоброе, перевел мрачный взгляд на меня.

— Так вот, — я выложил на стол еще один лист, — это официальный ответ из Владимирской Дворянской опеки, полученный новым опекуном, сенатором Глебовым. Имение не продавалось. И не может быть продано без разрешения Дворянской опеки.

Расписка на двести сорок тысяч, которую вы мне показывали, — я сделал паузу, — фальшивка. Деньги были просто украдены. Ваши деньги, господин барон!

Наступила мертвая тишина. Штиглиц медленно поднял голову. И, поднявшись из-за стола, начал мерить шагами комнату, потом подошел к шкафу и, достав папку, принялся ее перелистывать, после вернулся к столу и вновь перечитал письмо сенатора Глебова. Его лицо побагровело. Вся его немецкая выдержка, вся аристократическая холодность в один миг слетели, и вместо финансиста мы увидели крайне рассерженного человека…

— Доннерветтер! — прорычал он, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнула тяжелая малахитовая чернильница.

— Шайссе! Мошенники! Меня! Меня обмануть, как мальчишку!

Он вскочил и уже забегал по кабинету, его нафабренные усы топорщились от негодования.

— Ворюги! Я создал эту компанию! Я им верил! Я вкладывал в них репутацию своего банка! А они… они воруют все, что плохо лежит!

Кокорев понимающе кивал, позволяя барону выпустить пар. Наконец Штиглиц остановился передо мной.

— Что вы предлагаете, господа? — спросил он уже другим, ледяным тоном.

— Мы хотим разоблачить их, — спокойно ответил Кокорев. — И забрать у них Общество. Взять его под свой контроль и навести наконец-то порядок! Но для этого нужны деньги: большие деньги, чтобы на бирже в нужный момент перехватить акции.

Штиглиц, казалось, сразу все понял.

— И как вы собираетесь это сделать? Чтобы выкупить акции нужна будет весьма крупная сумма, да и не все решаться их продавать, надеясь на чудо! — полетели вопросы от барона.

Кокорев покосился на меня.

— О, — протянул я. — Тут все просто, шила в мешке не утаить, и об их делах становится известно, да и, насколько я знаю, уже многие в них разочаровываются в том числе и там, — подняв палец, указал я на потолок. — Технический отчет пойдет на стол генералу Павлу Петровичу Мельникову, главе Министерства путей и сообщений, другой экземпляр попадет военным, ну а третий, может, и кому из великих князей будет не безынтересен. Случится скандал, причем грандиозный, да и Сенатская ревизия даст о себе знать.