Магнат

Оставалось нажать на спуск, выпалив дуплетом из двух стволов, наведенных на биржи крупнейших финансовых столиц этого мира: один в Лондоне, а другой — в Париже.

В Париж поехал Василий Александрович Кокорев. Он вез с собой вексель Штиглица —финансовый таран, способный пробить любую стену недоверия.

Изя, соответственно, отбывавший в Лондон, должен был решить там две задачи — сначала встретиться с Герценым, слить через него компромат на ГОРЖД, а затем уже заявиться на биржу под именем Ицхака Ротшильда. В Европе все прекрасно знали, кто такие Ротшильды, и не было лучшей фамилии, чтобы раздражить донельзя самый чувствительный орган планеты: нервы биржевого спекулянта! Кокорев выделил Изе целых три миллиона рублей на проведение операции, естественно, под расписку, которую взяли с меня.

Пароход отбывал из морского порта в Кронштадте, до которого еще надо было добраться. И вот в день отъезда моей «десантной группы» в Европу я, встретив их на набережной, провел последний инструктаж. Кокорев, собранный и деловитый, похожий на солидного медведя своем легком дорожном пальто, сосредоточенно кивал, еще раз выслушивая детали нашего плана.

Да и ехал он не один, а с управляющим и одним охранником, Изе он тоже выделил человека в помощь и охрану.

Изя находился в состоянии крайнего возбуждения: похоже, мысленно он уже находился в Лондоне. Его новый, с иголочками, английский костюм сидел так, будто он в нем родился, а в руках он вертел светлый саквояж из крокодиловой кожи, за который выложил шестьдесят рублей и который, по его словам, был «необходимым атрибутом человека из семьи Ротшильдов».

— Итак, господа, — подвел я черту, — план ясен. Вы, Василий Александрович, берете на себя биржу в Париже.

Изя, твоя задача — Лондон: сначала — Герцен, а затем — вербовка брокера, сотрудничающего с домом Берингов. Имеющиеся акции начинаете продавать по моему сигналу, а потом и скупать также по сигналу!

— Таки все будет в лучшем виде, шеф! — отрапортовал Изя. — Герцен получит такую наживку, чтобы проглотить ее вместе с удочкой. Но… — он вдруг посерьезнел и понизил голос, — у меня тут есть для тебя еще один маленький подарочек на прощание. Вишенка на наш торт.

Я вопросительно поднял бровь.

— Я тут не терял времени даром, — с заговорщицким видом продолжал он. — Помнишь, ты просил меня подыскать контакты среди чиновников почтового ведомства или телеграфа? Так вот, контакт-таки есть. Ой-вэй, ты даже не представляешь, какие интересные вещи в этом городе можно узнать в игорных домах второго разряда — тех, где люди проигрываются не от скуки, а от отчаяния.

Он присел на край стола, его глаза довольно блестели."

"— Короче говоря, есть один человечек: надворный советник Семен Аркадьевич Подсекин.