Магнат

Я явился не забирать у вас деньги, а, напротив, дать их. Да-да, вы не ослышались: вам предлагается решить все ваши финансовые проблемы. Раз и навсегда. — Я вынул из внутреннего кармана пухлую пачку кредитных билетов и положил ее на стол. — Здесь десять тысяч рублей. Они ваши. Прямо сейчас!

Он смотрел на деньги как завороженный. Его кадык дернулся.

— Что… что я должен сделать? — прошептал он.

— Пустяк. — Я улыбнулся. — Завтра, ровно в полдень по петербургскому времени, с вашего телеграфа в Париже и Лондоне на имя биржевых агентств «Гавас» и «Рейтер» уйдет одна короткая телеграмма.

Правительственное сообщение чрезвычайной важности.

— Какая телеграмма? — Его голос дрожал.

— Вот ее содержание. — Я положил на стол бумагу с коротким текстом.

Надворный советник Подсекин взял ее, руки его мелко задрожали.

Содержание было лаконичным и очень компрометирующим.

«Санкт-Петербург. Официально. В связи с последними скандальными разоблачениями деятельности ГОРЖД Его Императорское Величество, придя в крайнее негодование, повелел приостановить действия государственных гарантий по акциям названного общества впредь до окончания полного расследования».

Все.

Подсекин прочитал текст, и его лицо исказилось от ужаса. Отбросив листок, он отшатнулся от него, как от ядовитой змеи."

"— Да вы с ума сошли! — засипел он. — Это… это государственное преступление! Это подлог! Меня же… меня же в Сибирь, на каторгу! В оковы! Нет, нет и еще раз нет! Вот вам ваши деньги!

— Успокойтесь, Семен Аркадьевич, — твердым и спокойным тоном произнес я. — Никто ни о чем не узнает. Сообщение будет передано не как официальная новость от правительства, а как срочная весть от корреспондента в биржевом комитете.

У вас ведь есть такие? Нет? Ну, значит, теперь есть! Понимаете?

— Да… — растерянно промямлил он.

— Вот. А через четыре часа вы дадите опровержение. Скажете, произошла чудовищная ошибка, корреспондент неправильно истолковал слухи, уже уволен с позором… Вы извиняетесь, заплатите небольшой штраф. К тому времени, — я многозначительно посмотрел на него, — дело уже будет сделано. И никто не стент искать источник. А вы закроете долги.

Он все еще качал головой, его глаза были полны ужаса.

— Нет… не могу… это слишком опасно…

— Опасно, Семен Аркадьевич, — я наклонился к нему, понизив голос до шепота, — это когда к вам придут описывать имущество за карточные долги.

Опасно — это когда ваши дочери пойдут работать гувернантками за тридцать рублей в месяц, подвергаясь всем случайностям и соблазнам, подстерегающим работающих женщин, и все потому, что вы не сможете дать им приданое. Десять тысяч рублей полностью изменят вашу судьбу, откроют новые горизонты. Это избавление от банкротства, дом на Васильевском острове, приданое для ваших дочерей.