Магнат

С этими словами он отступил на шаг, а казаки за его спиной остались стоять неподвижной, угрожающей стеной. Я молча закрыл дверь, отрезая себя от их тяжелого присутствия.

На мгновение прислонился спиной к прохладному дереву, прислушиваясь к гулкому стуку собственного сердца. Итак, игра окончена. Меня вычислили. Но что это значит?

Я подошел к окну и посмотрел на суетливую улицу внизу. Мысли в голове работали быстро и четко, отсекая панику и оставляя лишь холодный расчет."

"«Четыре конвойных казака… флигель-адъютант… Они демонстрируют силу. Значит, напуганы и злы.

Но это „приглашение на разговор“, а не приказ об аресте. Раз приглашают говорить, значит, не все так плохо. В ином случае уже тащили бы в кутузку без всяких церемоний. Они не знают, что делать, и хотят понять. Это не казнь, это допрос. А значит, у меня есть шанс провести свою игру».

Успокоив себя этим логическим выводом, я повернулся и направился к гардеробу. Сейчас, в предстоящей битве, моим главным доспехом и оружием будет не револьвер, а внешний вид. Вид человека, абсолютно уверенного в своем статусе и правоте.

Я не спешил. Методично, шаг за шагом, я готовился, словно солдат, чистящий оружие перед боем.

Сменил сорочку на самую белоснежную, с туго накрахмаленным воротничком. Долго, с придирчивой точностью, вязал сложный узел галстука.

Затем сел в кресло, взял щетку и лично принялся чистить свои туфли до зеркального, ослепительного блеска. Этот монотонный, спокойное действие окончательно привело мысли в порядок, смыв остатки тревоги и оставив лишь холодную, кристальную ясность.

Когда я снова открыл дверь, адъютант и казаки увидели перед собой другого человека.

Не растерянного, выдернутого из номера, а безупречно одетого, собранного и абсолютно спокойного дворянина. Я сдержанно кивнул адъютанту, и мы молча направились к выходу.

Поездка в Мраморный дворец прошла в полном молчании. Я сидел в карете, глядя прямо перед собой, а не по сторонам. Мысленно повторял свои аргументы, просчитывал возможные вопросы и готовил ответы на предстоящем допросе.

Наконец карета, прошуршав по гравию, остановилась перед величественным фасадом дворца. Я вышел, готовый к встрече. Шел «вслепую», не зная точного настроения князя, но вооруженный логикой и ледяной уверенностью в своих силах.

Меня провели в огромную, гулкую приемную перед кабинетом великого князя. Адъютант молча указал мне на стул у стены и, не говоря ни слова, шагнул за дверь. Я остался один в этом холодном, отделанном мрамором пространстве, под пристальным, ничего не выражающим взглядом двух гвардейцев, застывших по бокам от входа. Время тянулось мучительно медленно. Пять минут, десять… Я чувствовал себя как на скамье подсудимых, ожидая выхода судей.