Магнат

Вечер в «Доминике» был окончен, как и наша попытка решить дело цивилизованно. Выходя на улицу, я испытывал желание кого-нибудь убить. И то, что убить было решительно некого, лишь усугубляло опасность для моих противников.

* * *Но так или иначе кровожадные инстинкты пришлось загнать под самую дальнюю шконку моего сознания и продолжить методичное удавление любителей фуа-гра, лукового супа, багетов и лягушачьих лапок. Надо было идти к графу, вот только имелся досадный нюанс: к людям его уровня так запросто в гости не ходят. Нужно было выдержать обычные политесы: послать записочку, получить приглашение… В общем, как всегда.

Поскольку мой верный Санчо Панса остался в Москве и посылать с записочкой мне было некого, Кокорев взял это все на себя.

— Идите, Владислав Антонович, отдыхайте! — отчески напутствовал он меня, провожая до гостиницы. Как только мне что-то станет известно, я сразу к вам!

Таким образом, вечер у меня был свободен. Я потратил его на визит к патентному поверенному — узнать, как движется дело с привилегией на динамит. Тот встретил меня уверениями, что «все замечательно и никогда не было лучше».

— Кстати, господин Тарановский, а на какой срок будете оформлять привилегию? — вдруг спросил он, когда я уже собрался было уходить.

— На максимальный! — тут же откликнулся я.

— В таком случае вам придется заплатить государственную пошлину в четыреста пятьдесят рублей! — предупредил он. — Вы уверены, что ваше изобретение того стоит?

— Да, вполне! — спокойно ответил я. — Но о каком же сроке идет речь?"

"— Самое продолжительное время, когда может действовать привилегия, составляет десять лет! — пояснил он.

— Всего-то? Немного…

— Вы правы, сударь.

— Тоже негусто! Ну а когда ожидать положительного результата?

Поверенный опустил глаза.

— Сейчас заявка проходит Мануфактурный совет при Департаменте мануфактур и внутренней торговли Министерства Финансов. Это недолго, месяца два-три от силы. Затем она поступит в Госсовет. И вот там ее могут надолго положить под сукно…

— Надеюсь, хоть высочайшее утверждение не потребуется? — с иронией спросил я. — Пожалуй, зарегистрирую все в Англии и Швеции намного раньше, чем в России!

Тот лишь красноречиво развел руками.

Плюнув, я пошел от поверенного на почтамт. Там я в уже знакомом мне режиме «сонная панда пытается писать гусиным пером» отправил Изе Шнеерсону гневную телеграмму: «ИЗЯ ЗПТ СРОЧНО ВЕЗИ МОЙ СЮРТУК ВСКЛ ВСКЛ ВСКЛ» — и только после этого, немного успокоившись, вернулся в гостиницу и завалился спать.

* * *Утро встретило меня тусклым петербургским светом, сочившимся сквозь мутные стекла гостиничного номера. Голова гудела, словно чугунный колокол после пожарного набата.