Магнат

— Простите, сударь? За милостью? Ко мне?

— Да, именно к вам. Это одно дело, очень важное для многих людей, для развития целого края там, в далекой и холодной Сибири. Оно может принести огромную пользу всей России. Но оно застряло, увязло в бумагах, в столичных интригах, как муха в паутине.

— При чем же здесь я, сударь? Я правда ничего не смыслю ни в делах, ни в интригах.

— Вы правы, вы ни при чем. Но есть единственный человек во всей империи, который может одним своим словом сдвинуть дело с мертвой точки. Его императорское высочество, великий князь Константин Николаевич.

"

"При упоминании этого имени ее щеки едва заметно порозовели, взгляд стал еще более настороженным.

— Но… его высочество сейчас нездоровы и никого не принимают. Об этом знает весь Петербург!

— Мне это известно, — мягко сказал я, глядя ей прямо в глаза. — И я понимаю почему. Но дело не ждет. И я подумал… осмелился подумать… что, может быть, вы… Вы, чей голос он в конечном итоге услышал, даже когда был глух ко всему остальному миру… не сочтете за труд передать ему одну-единственную, крохотную просьбу? Не за меня — за тех людей, которых ждут сейчас в Сибири вестей из столицы.

Просто выслушайте, уделите пять минут своего драгоценного времени одному сибирскому промышленнику! Больше ничего.

Девушка молчала, склонив прелестную головку и теребя шелковую ленточку пеньюара. На ее юном прекрасном лице отображалась сложная внутренняя работа: и облегчение оттого, что я не пристаю к ней с домогательствами, и досада, и сострадание боролись в ее душе так явственно, что даже я, невеликий знаток женских сердец, понял ее.

— Я… я не знаю, сударь, — наконец произнесла Анна, и в ее голосе звучала искренняя растерянность.

— Я никогда… никогда не вмешиваюсь в такие дела. Ничего в них не понимаю, это не мое… Я просто танцую!

— Знаю, — так же мягко ответил я. — И вы делаете это божественно. Но иногда даже ангелам приходится спускаться на землю, чтобы помочь людям. Пожалуйста, мадемуазель!

Еще секунду она помедлила, затем подняла на меня глаза, и я понял: это отказ.

— Сударь, — качая головой, произнесла девушка — я, право, не знаю, какие у вас там дела, но поверьте — я не могу вам помочь!

Глава 9

Глава 9

Я смотрел на эту хрупкую девушку, почти девочку, и ее тихое, но твердое «я не могу вам помочь» звучало в оглушительной тишине закулисья как приговор.

Холодный расчет, которым я так гордился, подсказывал: «Уходи. Миссия провалена. Ищи другой путь». Но что-то внутри, иррациональное, упрямое, не давало сдвинуться с места. Я слишком многое поставил на эту встречу, чтобы так просто сдаться.

— Простите и вы мою настойчивость, мадемуазель, — начал я тихо, и в голосе моем, к собственному удивлению, не было ни делового напора, ни светской любезности.