Маленькая хозяйка большой кухни-2 (СИ)

Если бы Эбенезер не появился…

Посмотрев на себя в зеркало, я увидела, что глаза у меня горят каким-то невероятным огнём, и это было… это было невероятно красиво. Я бы даже назвала это прекрасным."

"Чтобы развеять наваждение, я умылась холодной водой, оделась и причесала волосы нарочито резкими, суровыми движениями, не обращая внимания на боль, а потом заплела тугие косы и спрятала их под чепец, как советовал герцог де Морвиль. Но это не помогло, и очки не скрыли странного волнующего блеска. Влюблённая Фанни Браунс… Вот кого я наблюдала в зеркале. Влюблённая. По самые бантики на чепчике. До самых каблучков туфелек.

Тут на глаза мне попался портрет Беатрис Ратленд, который я перенесла в свою комнату и поставила в углу, изображением к стенке.

Повинуясь внезапному порыву, я взяла портрет и посмотрела в лицо женщине с незабудками в руке.

- Теперь я понимаю, что вы сделали с его величеством, леди Беатрис, - прошептала я, разглядывая тонкие черты дамы, которая сейчас взирала на меня со спокойствием и умиротворением. – Если это в крови у Ратлендов, то помоги Бог тем, кому вы понравитесь…

В комнате был полумрак, штора была приподнята, но осеннее утро выдалось пасмурным, не солнечным, и сквознячок колыхнул пламя свечи – наверное, поэтому мне показалось, что незабудки на портрете качнулись, как живые цветы на ветру, а муха расправила и снова сложила крылышки, сидя на белоснежном уборе дамы.

Я поспешно поставила портрет на прежнее место, хотя понимала, что мне просто показалось, и так же поспешно вышла из комнаты, убеждая себя, что это не от страха, а для того, чтобы приготовить завтрак. А вообще, надо отправить портрет куда-нибудь на чердак, пока милорд де Морвиль о нём не вспомнил. Жуткая картина… Хоть и красивая, и искусно написанная, а всё равно – жуткая. Только я не смогла бы объяснить, что в ней такого жуткого…

В кухне уже топилась печь, и Эбенезер гремел ведром в ванной комнате, набирая воду для умывания, не остывшую за ночь в котле.

Я поставила чайник, нарезала хлеб и разложила его на решётке над огнём, чтобы подсушить.

- Доброе утро, леди, - слуга появился в кухне, и я скомкано поздоровалась, делая вид, что полностью увлечена взбиванием яиц для омлета.

На самом деле, мне было стыдно смотреть Эбенезеру в лицо после вчерашнего. Но Эбенезер ни словом не обмолвился о том, что было вечером и как прошла ночь, а потом спустился герцог де Морвиль – бледный и хмурый. Мы позавтракали почти в тишине, если не считать вопросов Эбенезера, который интересовался, когда мы вернёмся, что приготовить на обед и ужин, будут ли какие-то особые распоряжения, и вовсю намекал, что он очень мог бы пригодиться в королевском дворце.