Медведь

Чего еще можно хотеть?

А, знаю. Например, можно хотеть в туалет.

Я начинаю возиться, выбираясь из теплого гнезда, свитого Михеем.

— Ты куда?

— В дамскую комнату.

— Я с тобой, — говорит он.

И не просто говорит, а произносит низким, сексуально охрипшим голосом.

— Серьезно? — переспрашиваю я.

А сама чувствую, как по позвоночнику бегают горячие мурашки от его обжигающего взгляда.

— Естественно. Провожу тебя. Вдруг заблудишься.

— Ты маньяк!

— Ты тоже!

— Я?

— Ты облизнула губы.

Да… Он считывает каждое мое движение. Ловит каждое желание. Ну а сейчас наши желания совпадают…

Михей отводит меня в туалет, который оказывается не так-то просто найти.

Ждет за дверью. А, когда я появляюсь на пороге, набрасывается на меня с диким рычанием. Какие у него горячие губы. И жадные руки. И нетерпеливый железный удав…

— Можно пойти в кабинет к Варламу, — бормочет Медведь в перерывах между поцелуями. — У него там диван.

— Там открыто?

— Надо взять ключ.

— Ну вот еще, за ключом идти.

— Согласен. Не пойдем. Останемся здесь.

— В туалете мы еще этого не делали…

— Сделаем.

— Мишутка…

— Юленька…

— Ты мой уголовник, — шепчу я, задирая его футболку и царапая твердый, как стиральная доска, пресс.

— Нравятся мужчины с темным прошлым? — скалится Медведь.

— Да…

— Возбуждает тюремный запах?

— Очень… Пахнешь ты обалденно. Краской.

— Краской?

Он на секунду замирает.

— А, ну да, в здании же ремонт.

И мы снова набрасываемся друг на друга.

— Хочу чувствовать тебя везде… — шепчу я.

* * *Мы возвращаемся, немного потрепанные, на ослабевших ногах, но с лоснящимися от счастья лицами. Идем по каким-то коридорам, куда-то сворачиваем, поднимаемся по лестнице.

— Кажется, мы свернули не туда, — Михей останавливается в начале коридора, где свалены стремянки, ведра с красками и прочая ремонтная дребедень.

— Похоже на то, — говорю я.

— Пойдем направо.

— Подожди!

Я дергаю его за руку, останавливаюсь. И зависаю. Просто стою, дышу. Михей смотрит на меня. Минуту, вторую…

А потом осторожно спрашивает:

— Котенок, ты что сейчас делаешь?

— Я?

А что я делаю?

Я стою у свежеокрашенной стены и нюхаю краску. А это значит…

А-а-а! Мамочки!!!

78

Михей— Дыши, — говорю я то ли Юльке, то ли себе.

 — Главное, не забывай дышать.

— Я дышу… — лепечет она.

— Не краской!

И я тащу ее за руку прочь из этого вонючего коридора.

— Пойдем на улицу, — бормочет Юлька. — Тут так жарко!

— Точно, невыносимая жара!

Я сам весь вспотел. Аж футболка к спине прилипла.

Мы спускаемся на лифте. Выходим на улицу. Держась за руки, оба жадно хватаем ртами свежий прохладный воздух.

Я обнимаю Юльку. Сжимаю в ладонях ее лицо, заглядываю в огромные испуганные глаза. Чувствую, как трепыхается ее сердечко.