Медведь

Эпицентр этой пульсации — в маленькой вибрирующей горошине, которая уже чувствует его ласки, хотя он еще до нее не добрался…

Его язык быстро и нежно ласкает мой сосок. Его пальцы отодвигают мои кружевные трусики. Я чувствую, как он касается горошины. Вот сейчас — по настоящему. Это реальное, нежное, проникающее в невероятные глубины прикосновение…

Я взрываюсь мгновенно. Он едва успевает провести по ней снизу вверх, и еще раз, чуть сильнее… Все. Взрыв. Рождение вселенной и яркие вспышки сверхновых в глазах.

Меня подбрасывает на кровати, я обхватываю Медведя за шею, с моих губ срывается хриплый долгий стон.

В ушах звенит, я ничего не вижу и не слышу. Только чувствую руки и губы Медвея. Они везде… Он обнимает меня за плечи, гладит по спине, сжимает мою попу, целует в губы и в шею… пока меня бьет в сладких мощных конвульсиях.

— Ты такая чувствительная… — шепчет Михей. — Просто порох! Мой невинный котенок…

38

Михей— Как ты меня назвал? — шепчет моя сексуальная Кошечка, распахнув затуманенные глазки.

— Котенок.

— Какой котенок?

— Мой нежный котенок, — быстро исправляюсь я.

И снова целую ее. По нежному трепещущему телу моей малышки проходит новая волна отголосков оргазма.

Её мозг снова отключается — я это вижу. Мои неосторожные слова вылетают из ее головы.

Ее ресницы подрагивают, губы раскрыты, пальцы сжимают мою шею…

— Ты помнишь, как тебя зовут? — шепотом выдыхаю я ей на ушко.

— Нет… — так же шепотом отвечает Юлька

И мы вместе тихонько смеемся.

Уф. Пронесло. Чуть не спалился…

— Миша… — шепчет мой ласковый котенок, постепенно приходя в себя.

И при звуке собственного имени, произнесенном с чувственной сексуальной хрипотцой, я едва не взрываюсь.

Естественно, я давно на грани. Уже почти за гранью!

Сжимаю Юльку в объятиях, ее упругая круглая попка трется об мой член, нежно прижавшийся к ней щечкой. Через штаны."

"И как в такой ситуации я могу оставаться безмятежным уравновешенным джедаем?

Ее прерывистое дыхание, закатившиеся глаза и пересохшие губы, которые она облизывает — все это действует, как тонна виагры.

Но самое невыносимое — это ее набухшие розовые сосочки. Видеть их, гладить, целовать… Я не выдерживаю, снова касаюсь языком одного, а Кошка содрогается, отталкивает меня и стонет:

— Не надо!

Ее чувствительность сейчас запредельна.

Она больше не может. Ей нужно время, чтобы прийти в себя.

Я не знаю, баловалась ли она сама со своей горошиной. Но по-любому, это первый оргазм в ее жизни, полученный при помощи мужчины.

И я — его автор. Меня распирает незнакомое, хотя и довольно глупое чувство гордости…

Правда, все случилось слишком уж быстро. Это было как внезапный выстрел в голову. В мою. В обе мои головы!

Я чувствовал, что ей приятно, что ее возбуждение нарастает.