Мэйфейрские ведьмы

Будь у меня в распоряжении даже морской канат, закрепленный на балюстраде, я не сумел бы спуститься с такой крутизны.

Но позволь мне продолжить.

Шарлотта явилась ко мне где-то около полудня. Увидев вошедших вместе с ней двух горничных-мулаток, я понял, что они отнюдь не были плодом моего воображения, и в холодном молчании следил, как они расставляют по комнате свежие цветы. Женщины принесли мою рубаху, выстиранную и выглаженную, а с ней и другую одежду из более легких тканей, более подходящих для климата этих мест. А еще они доставили большую бадью, протащив ее, словно лодку, по песку под неусыпной охраной двух мускулистых рабов — на тот случай, если бы мне вздумалось бежать.

Наполнив бадью горячей водой, они сказали, что я могу выкупаться, когда пожелаю.

Я воспользовался предоставленной возможностью, надеясь, наверное, смыть с себя грехи, а затем, когда меня одели в чистое и аккуратно подстригли бороду и усы, сел за стол и слегка подкрепился, не поднимая при этом глаз на Шарлотту, которая одна осталась со мной в комнате.

Наконец, отставив в сторону тарелку, я поинтересовался:

— И как долго ты намерена держать меня здесь?

— Пока не удостоверюсь, что зачала от тебя ребенка, — ответила Шарлотта. — Первые признаки могут проявиться совсем скоро.

— Что ж, у тебя была такая возможность, — ответил я, но, не успев даже договорить, снова оказался во власти вожделения прошлой ночи, и перед моим мысленным взором предстала картина, будто я разрываю на ней красивое шелковое платье, высвобождаю ее груди, яростно припадаю к ним и начинаю сосать как младенец. Снова у меня возникла восхитительная мысль, что она распутна и поэтому я могу делать с ней все, что пожелаю, и что я воспользуюсь первой подвернувшейся возможностью насладиться ею.

Шарлотта поняла. Нет сомнений, она прочла мои мысли, ибо подошла совсем близко и, пристально глядя мне в глаза, уселась ко мне на колени. Почти невесомая, сладостная ноша.

— Порви на мне шелк, если желаешь, — сказала она — Тебе отсюда не выбраться. Поэтому делай в своей тюрьме все, что можешь.

Я потянулся к ее горлу, и тут же полетел на пол. Кресло перевернулось. Только это сделала не Шарлотта — она лишь отступила в сторону, чтобы не пострадать.

— А, значит, он здесь, — вздохнул я. Я не видел его, но, приглядевшись, заметил какое-то пятно в воздухе над собой, которое постепенно расползалось, становясь все прозрачнее, и в конце концов совершенно рассеялось. — Прими же мужской облик, как было сегодня утром! — потребовал я. — Поговори со мной еще раз, ничтожный призрак, маленький трус!

Все серебро в комнате задребезжало. Москитная сетка всколыхнулась крупными волнами. Я расхохотался.

— Глупый дьяволенок, — сказал я, поднимаясь с пола и отряхивая одежду.