Мэйфейрские ведьмы

Он застонал еще громче и умолял жену, излечившую многих людей, принести ему лучшие свои лекарства. Графиня еще раз объяснила свекрови и детям, что травма, полученная графом, чересчур тяжела и она бессильна спасти мужа. В глазах ее при этом стояли слезы.

— Как ведьма может плакать, я вас спрашиваю? — подал голос хозяин постоялого двора, который вытирал со стола, слушая рассказ.

Я согласился с ним, сказав, что, насколько мне известно, ведьмы не умеют плакать.

Мои собеседники продолжали подробно описывать страдания графа, его стоны, постепенно, по мере того как боль усиливалась, перешедшие в крики, хотя жена, стараясь облегчить мучения и позволить мужу впасть в забытье, в изобилии поила его вином и настойками из трав.

— Спаси меня, Дебора! — молил граф, не обращая внимания на подошедшего к постели священника. Однако по прошествии времени, почувствовав приближение последнего часа, побледневший, истекающий кровью граф дрожащей от лихорадки рукой поманил к себе священника и объявил, что его жена — ведьма и всегда была таковой и что ее мать сожгли по обвинению в колдовстве, а он теперь страдает за их прегрешения.

Священник в ужасе отпрянул, полагая, что столь страшные обвинения не более чем бред умирающего, ибо многие годы этот святой отец восхищался графиней и жил за счет ее щедрот. Однако старая графиня приподняла сына за плечи и, усадив поудобнее в подушках, велела:

— Говори, сын мой.

— Ведьма, вот кто она и кем всегда была. Она сама во всем мне призналась, коварно околдовывая при этом, притворяясь невинной молодой невестой и плача на моей груди. Хитростями и уловками она привязала меня к себе и приобщила к своим злым деяниям. Еще в Шотландии, в городке Доннелейт, мать обучила ее черной магии и там же впоследствии была сожжена прямо на глазах у дочери.

Своей жене, которая, рыдая, стояла на коленях у его постели, закрыв лицо руками, граф крикнул:

— Дебора, ты видишь мои мучения! Во имя Господа нашего ответь мне! Ты спасла жену пекаря, ты спасла дочку мельника — почему же ты не хочешь спасти меня?

Граф впал в такое неистовство, что священник не смог дать ему последнего причастия, и граф умер, изрыгая проклятия. Воистину ужасная смерть.

Едва закрылись его глаза, графиня словно лишилась разума: она звала мужа, заверяла его в своей любви, а затем как мертвая рухнула на пол. Дети — сыновья Кретьен и Филипп и дочь Шарлотта — бросились к матери, пытаясь утешить ее и привести в чувство, но она продолжала лежать в полном оцепенении."

"Однако старая графиня запомнила последние слова сына и времени даром не теряла.