Мэйфейрские ведьмы

Но, мой дражайший друг, боюсь, что нет никакого «после». Впереди меня ждет только тьма, и мое время на этом свете подходит к концу.

В эти последние часы я не испытываю никаких сожалений. Таламаска, в которой я провел много лет, приобретая знания и защищая невинных, стала для меня смыслом жизни. Я люблю вас, мои братья и сестры. Помните меня, но не мою слабость, грехи или безрассудства — помните, что я любил вас.

И еще. Позволь мне рассказать, что произошло всего лишь несколько минут назад, — это весьма странно, но интересно.

Я снова видел Рёмера, моего дорогого Рёмера, первого главу нашего ордена, которого я знал и любил.

Он показался мне удивительно молодым и прекрасным. От радости я расплакался и не хотел, чтобы его образ исчез.

«Раз уж так случилось, — подумал я, — стоит продолжить игру, ведь он рожден моим сознанием, а потому я имею на это право. Сам дьявол не знает что творит». И я обратился к Рёмеру со словами: «Мой дорогой Рёмер, ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился. Где ты был, что узнал?»

И вот я вижу, как ко мне приближается статная, ладная фигура Рёмера, и понимаю, что никто другой ее не видит, потому что все поглядывают на меня как на сумасшедшего, который бормочет что-то себе под нос.

Но мне все равно. «Садись, Рёмер, выпей со мной», — прошу я.

Мой любимый учитель садится, облокачивается на стол и вдруг начинает говорить мне гадкие непристойности. Да-да, ты, наверное, в жизни не слышал такого сквернословия, с каким он рассказывал мне, что готов сорвать с меня одежду прямо здесь, в трактире, и доставить мне удовольствие, что ему всегда хотелось этого, когда я был мальчишкой, и что он таки удовлетворял свои желания: по ночам приходил ко мне в комнату и позволял другим смотреть, а после смеялся.

Я, должно быть, окаменел, глядя в лицо этому монстру, который с улыбкой Рёмера нашептывал мне все эти мерзости, словно старый сводник.

Потом наконец губы этой твари перестают шевелиться, а рот растягивается все больше и больше, язык становится огромным, черным и блестящим, как спина у кита.

И тогда я словно во сне тянусь за пером, макаю его в чернильницу и начинаю записывать то, что ты прочел выше, а призрак исчезает.

Но знаешь ли ты, что он сделал, Стефан? Он вывернул мое сознание наизнанку.

Позволь поделиться с тобой тайной. Разумеется, мой дорогой Рёмер никогда не позволял себе со мной подобных вольностей! Но сам я когда-то мечтал, чтобы он так и поступил! А дьявол вытянул из меня, что мальчишкой я лежал в своей постели, мечтая: вдруг Рёмер войдет, откинет одеяло и ляжет рядом. Я грезил о таких вещах!

Если бы еще в прошлом году ты спросил, возникали ли в моей голове подобные мысли, я бы все отрицал, но при этом солгал бы тебе, а дьявол напомнил мне о прошлом.