Мэйфейрские ведьмы

В одном из отчетов говорится, что Джулиен подверг сомнению честность Августина, и тот пригрозил застрелиться, не сходя с места, тогда Джулиен попытался остановить его. По другой версии, Августин обвинил племянника в «преступлении против природы», которое Джулиен совершил с другим юношей. Началась ссора, Августин вынул пистолет, а Джулиен попытался отнять у него оружие.

В любом случае никаких обвинений не было выдвинуто, и Джулиен стал главным управляющим плантации. Еще в нежном пятнадцатилетнем возрасте Джулиен доказал, что отлично подходит на эту должность — он навел порядок среди рабов и за следующие десять лет удвоил доход плантации.

Всю жизнь он оставался преданным своему делу управляющим, хотя главной наследницей была его младшая сестра, Кэтрин.

Последние десятилетия своей очень долгой жизни Маргарита провела за чтением в библиотеке, полной «жутких и отвратительных» вещей. Она почти все время говорила вслух сама с собой. Встанет перед зеркалом и заведет длинный разговор на английском со своим отражением.

А то примется разговаривать с растениями, многие из которых еще росли в саду, созданном ее отцом, Анри-Мари Ландри.

Маргарита очень любила своих многочисленных кузенов, детей и внуков по линии Мориса и Лестана Мэйфейров, и все они были фанатично преданы ей, хотя она и являлась постоянным предметом пересудов.

Рабы все больше ненавидели Маргариту и даже близко к ней не подходили, если не считать квартеронок Вирджини и Мари. Говорили, будто Вирджини поколачивала Маргариту в старости.

В 1859 году сбежавшая рабыня рассказала приходскому священнику о том, что Маргарита украла ее младенца и разрезала на кусочки для своего дьявола. Священник сообщил местным властям, началось расследование, но, видимо, Джулиен и Кэтрин, всеобщие любимцы, вполне умело управлявшие плантацией Ривербенд, сумели замять дело, объяснив, что у рабыни случился выкидыш, так что ни о каком ребенке говорить не приходится, но плод все равно крестили и похоронили как подобает.

Каковы бы ни были кривотолки, Реми, Джулиен и Кэтрин выросли счастливыми, беззаботными людьми, утопая в роскоши и наслаждаясь всем, что мог предложить довоенный Новый Орлеан в пору своего расцвета, включая театр, оперу и бесконечные частные вечеринки.

Все трое часто наведывались в город под присмотром всего лишь одной гувернантки, останавливались в роскошном номере-люкс отеля «Сент-Луис» и, прежде чем вернуться на плантацию, скупали все подряд в самых модных магазинах.