Мэйфейрские ведьмы

История Ричарда Ллуэллина об автомобиле «Штутц-Бэркат», подаренном молодому ирландскому кучеру, подтвердилась благодаря простой проверке регистрационных записей. Другие ценные подарки — например, банковские счета на огромные суммы — также свидетельствуют, что все эти симпатичные юноши были любовниками Мэри-Бет. Иначе нет другого объяснения, зачем бы ей понадобилось дарить пять тысяч долларов на Рождество молодому кучеру, на самом деле не умевшему управлять лошадьми, или плотнику, который без посторонней помощи и гвоздя забить не мог.

Интересно отметить, что, когда все данные о Мэри-Бет были собраны, у нас оказалось больше историй о ее чувственных аппетитах, нежели о какой-то другой стороне ее жизни.

Другими словами, рассказы о ее любовниках, пристрастии к вину, гурманстве и увлечении танцами численно превосходят (семнадцать к одному) рассказы о ее оккультных силах и способностях делать деньги.

И когда все эти многочисленные описания пристрастий Мэри-Бет к вину, еде, музыке, танцам и сексуальным партнерам собраны воедино, то невольно убеждаешься, что она вела себя больше как мужчина того периода, нежели как женщина, совсем как мужчина предавалась удовольствиям, ничуть не заботясь о приличиях или респектабельности.

В общем, в ее поведении нет ничего чересчур необычного, если рассмотреть его в этом свете. Но люди в то время, разумеется, рассматривали его в другом свете и находили в ее любви к удовольствиям необъяснимые и чуть ли не зловещие мотивы. Она лишь усиливала тот ореол таинственности, который ее окружал, беспечным отношением ко всем своим поступкам и явным пренебрежением к мнению других людей. Близкие родственники не раз умоляли ее «вести себя как подобает» (так, во всяком случае, говорили слуги), но Мэри-Бет только небрежно пожимала плечами.

Что касается ее переодевания в мужской костюм, она так часто и так ловко это делала, что окружающие, видимо, привыкли. В последние годы жизни она часто покидала дом в твидовом костюме, с тросточкой и часами прогуливалась по Садовому кварталу. При этом она даже не удосуживалась подколоть волосы или спрятать их под шляпой, просто скручивала их в узел, и люди воспринимали ее внешний вид как нечто само собой разумеющееся.

Когда она вышагивала по улице своим широким шагом, слегка наклонив голову и вяло кивая в ответ на приветствия, слуги и соседи во всем квартале называли ее мисс Мэри-Бет.

Что касается ее любовников, Таламаске почти ничего не удалось о них обнаружить. Больше всего нам известно о ее молодом родственнике, Алейне Мэйфейре, но мы даже не можем сказать наверняка, что он был ее любовником. С 1911 по 1913 год он работал на Мэри-Бет в качестве секретаря или шофера или того и другого, но часто и надолго уезжал в Европу.