Мэйфейрские ведьмы

Даже самые близкие ему люди дают противоречивые версии того, чем Кортланд занимался, когда и почему.

И только одну черту Кортланда все оценивали одинаково: он был предан своему делу, постоянно заботился о легате, зарабатывая деньги для себя, своих братьев, их детей и Мэри-Бет. Их потомки и сегодня остаются самыми богатыми представителями клана Мэйфейров.

Когда Мэри-Бет умерла, именно Кортланд не позволил Карлотте Мэйфейр разрушить в прямом смысле этого слова финансовую империю, созданную ее матерью. Он принял на себя все руководство от имени Стеллы, которая и была фактической наследницей, но ничуть не беспокоилась о том, что происходит с капиталом, лишь бы жить в свое удовольствие.

Стелле, по ее собственному признанию, «было наплевать на деньги». И вопреки желаниям Карлотты она перепоручила все свои финансовые дела Кортланду. Кортланд вместе с сыном Шеффилдом продолжал управлять большей частью состояния и после смерти Стеллы, действуя от имени Анты."

"Здесь следует подчеркнуть, однако, что после смерти Мэри-Бет ее империя начала разваливаться. Ни один человек не мог занять ее место.

И хотя Кортланд проделал огромную работу по консолидации, сохранению и инвестициям капитала, головокружительному расширению империи под началом Мэри-Бет теперь пришел конец.

Но вернемся к нашему основному предмету внимания: существуют и другие доказательства того, что Кортланд был отцом Стеллы. Жена Кортланда, Аманда Грейди Мэйфейр, испытывала глубокое отвращение к Мэри-Бет и всему семейству Мэйфейров, она никогда не сопровождала Кортланда в особняк на Первой улице. Это не мешало Кортланду часто туда приходить, при этом он брал с собой всех своих пятерых детей, так что они выросли в тесном контакте со всем семейством.

Аманда в конце концов ушла от Кортланда, когда их младший сын, Пирс Мэйфейр, закончил Гарвард в 1935 году, и навсегда покинула Новый Орлеан, переехав жить к своей младшей сестре, Мэри-Маргарет Грейди Харрис, в Нью-Йорк.

В 1936 Аманда рассказала одному из наших исследователей во время коктейля (их случайное знакомство было заранее подготовлено), что семья мужа ужасна, что, если бы она рассказала правду, люди сочли бы ее за сумасшедшую, и она никогда не поедет на юг, чтобы не оказаться вновь среди тех людей, несмотря на все уговоры сыновей вернуться домой.

Тем же вечером, чуть позже, когда Аманда как следует выпила, она спросила нашего человека, чьего имени не знала, верит он или нет, что люди способны продать свои души дьяволу. Она заявила, что ее муж так и поступил и стал «богаче Рокфеллера», впрочем, как и она и ее сыновья. «Гореть им в огне, — сказала она. — В этом можете не сомневаться».