Мэйфейрские ведьмы

Рядом с ней постоянно находился священник из церкви Искупления Господня. Она только вновь и вновь повторяла, что никто не понимал, до какой степени хрупкой и нежной была Анта.

— Я пыталась остановить ее, — твердила она. — Господи, ну что еще я могла сделать?!

Дорогуша Милли и Белл были слишком расстроены, чтобы обсуждать эту тему. Такое впечатление, что Белл вообще путала обстоятельства двух смертей — Анты и Стеллы. Только у Нэнси на этот счет было свое, особое мнение: она не уставала жаловаться всем и каждому, что у Анты голова была полна глупых фантазий и что ее всю жизнь только портили и всегда выгораживали.

При встрече с Элис Фланаган Кортланду показалось, что та чем-то напугана. Это была очень пожилая полуслепая женщина. Она заявила, что ничего не знает о попытках Анты причинить себе какой-либо вред, что никогда не видела, чтобы та «впадала в истерику» или что-либо еще в том же духе. Все распоряжения она получала непосредственно от мисс Карлотты, которая неустанно заботилась о благе семьи. Мисс Фланаган очень не хотелось потерять такую хорошую работу.

— Я хочу только нянчить этого прелестного ребенка, — сказала она полицейскому.

 — И я очень нужна сейчас моей дорогой малышке.

И действительно, мисс Фланаган продолжала ухаживать за Дейрдре Мэйфейр до тех пор, пока девочке не исполнилось пять лет.

В конце концов Кортланд велел Беатрис и Аманде оставить Карлотту в покое. Она была единственной свидетельницей смерти Анты, и что бы ни произошло в тот роковой день, Анта, конечно же, погибла в результате ужасного несчастного случая. Они бессильны что-либо сделать в подобной ситуации.

По правде говоря, никакого серьезного расследования обстоятельств смерти Анты не проводилось.

Не было даже вскрытия. Когда при внимательном осмотре тела владелец похоронной конторы обнаружил, что царапины на лице Анты не могли быть нанесены ею самой, он немедленно связался с семейным врачом Мэйфейров, однако ему посоветовали — а точнее, приказали — забыть об этом и держать язык за зубами. Неофициальное заключение свелось к тому, что Анта была безумна. Ее психика всегда отличалась нестабильностью. Она провела какое-то время в клинике Бельвю и в психиатрической лечебнице Святой Анны. Она и ее ребенок нуждались в постоянном присмотре.

После смерти Стеллы нам не встретилось ни единого упоминания о знаменитом изумруде Мэйфейров и о том, что он имеет какое-то отношение к Анте. Никто из родственников или друзей не говорил, что видел этот кулон. На портретах Анты, написанных Шоном Лэйси, изумруда тоже нет. Нью-йоркские родственники вообще о нем не слышали.

И тем не менее, когда Анта умерла, кулон с изумрудом оказался на ее шее.

Вопрос о том, почему именно в тот день Анта надела кулон, напрашивается сам собой.