Мэйфейрские ведьмы

Она не знала, как использовать его. И подобно ребенку, играющему с зажженной свечой, она зажгла тот самый огонь, который спалил ее дотла.

— Дебора, не сделай той же ошибки! — прошептал я, целуя ее лицо. — Никто не может наставить демона, ибо так обстоят дела с невидимыми силами.

— Не совсем так, — прошептала в ответ Дебора, — и здесь вы сильно ошибаетесь. Но не бойся за меня, Петир. Я не такая, как моя мать. Со мной такого не будет.

Потом мы молча сели у камина. Я не думал, что ей захочется приблизиться к огню, и, когда она прислонилась лбом к камням, располагавшимся над очагом, я вновь поцеловал Дебору в ее нежную щеку и откинул назад длинные, свободные пряди ее влажных черных волос.

— Петир, — вновь заговорила она, — я никогда не буду жить в голоде и грязи, как жила моя мать. Я никогда не окажусь во власти глупых людей.

— Не выходи замуж, Дебора. Не делай этого! Идем со мной. Пойдем в Таламаску, и мы вместе раскроем природу этого существа…

— Нет, Петир. Ты же знаешь, я не пойду."

"Здесь она печально улыбнулась.

— Это ты должен пойти со мной, и мы скроемся отсюда. Теперь поговори со мной своим тайным голосом, голосом внутри тебя, что способен приказывать часам остановиться или духам — прийти. И останься со мной, будь моим женихом, пусть эта ночь станет брачной ночью ведьмы.

Я начал бурно возражать, но Дебора прикрыла мне рот своей рукой, а затем и своими устами. Она продолжала целовать меня с таким жаром и очарованием, что я знал лишь одно: я должен разорвать стесняющую ее одежду и слиться с нею в постели, задернув зеленые занавески балдахина. Я хотел лишь ласкать нежное, почти детское тело с грудью и лоном взрослой женщины, которое когда-то мыл и одевал.

Зачем я терзаю себя, описывая это? Стефан, я исповедуюсь в своем старом грехе. Я рассказываю тебе все, что сделал, ибо я не в состоянии писать об этой женщине без такой исповеди. Посему продолжаю…

Никогда я не отдавался любовным утехам с таким самозабвением, Никогда я не знал такой неистовой страсти и сладостного чувства, какие узнал с Деборой.

Она считала себя ведьмой, Стефан, и потому — злой, и эти страсти были ритуалами дьявола, и она совершала их с таким неистовством Но клянусь тебе, у нее было нежное и любящее сердце, отчего она являла собой ведьму редкой по могуществу породы.

Я оставался в ее постели до самого утра, Я засыпал на ее благоуханной груди. Я постоянно плакал, словно мальчишка. С мастерством искусительницы она разбудила всю мою плоть. Дебора раскрыла мои самые потаенные страстные желания и играла с ними, удовлетворяя их. Я был ее рабом. Однако она знала, что я не останусь с нею, что мне надо возвращаться в Таламаску.