Мэйфейрские ведьмы

По крайней мере, он не должен таковым стать.

— Понимаю, — коротко ответила Роуан.

Возле входной двери возник какой-то шум, и в холл вошли двое чернокожих парней. Оказалось, они приехали, чтобы забрать бабушку Эухению. Майкл отправился наверх, чтобы помочь ей собраться. Райен и Пирс наклонились и по очереди коснулись поцелуем щеки Роуан. Как будто с покойницей простились, подумалось вдруг ей. Но тут же она поняла, что не совсем права: скорее, они целовали покойников так же, как целовали живых."

"За поцелуем последовали теплые рукопожатия, вспыхнувшая на прощание в полутьме белоснежная улыбка Пирса, обещание позвонить на следующий день, чтобы встретиться за ленчем и все обсудить, и так далее, и так далее…

Послышался шум спускающегося лифта.

В некоторых фильмах люди спускались в лифте в самое пекло ада…

— У вас есть свой ключ, Эухения. Приходите завтра, послезавтра… В общем, когда захотите или когда вам что-то понадобится. Кстати, милая, как насчет денег? Вам нужны деньги?

— Я получила все, что мне положено, мистер Майк. Спасибо за все, мистер Майк.

— Мы вам очень благодарны, мистер Карри, — сказал один из парней, тот, что помоложе.

Речь его была правильной, чувствовалось, что юноша получил неплохое образование.

В дом вернулся полицейский. Судя по всему, он остался стоять возле входной двери, потому что Роуан с трудом могла расслышать его слова.

— Да, Таунсенд… Паспорт, бумажник… Да, все на месте… В кармане рубашки…

Звук закрывающейся двери. Темнота. Тишина Шаги Майкла в холле.

— Ну вот, мы наконец остались с тобой вдвоем. Больше в доме никого нет, — сказал он, остановившись в проеме двери в столовую.

Роуан промолчала.

Майкл достал сигарету и запихнул пачку обратно в карман.

Наверное, нелегко делать это в перчатках, но, похоже, Майклу они не мешали.

— Что скажешь? Не пора ли и нам убраться к чертовой матери из этого дома? Во всяком случае, на сегодняшнюю ночь.

Он постучал сигаретой по стеклу наручных часов, чиркнул спичкой, и его голубые глаза, оглядывающие росписи на стенах столовой, сверкнули в ярком свете внезапно вспыхнувшего огонька.

Какими все же разными могут быть голубые глаза! И неужели его черные волосы могли так быстро отрасти? Или все дело в теплом и влажном воздухе юга, который заставлял их виться, и оттого они казались более густыми?

Тишина звенела в ушах.

В доме действительно не осталось никого, кроме них двоих. Он был в полном распоряжении Роуан, и все, что в нем находилось, словно застыло в ожидании. Но ей претила даже мысль о том, чтобы прикоснуться хоть к чему-нибудь. Все эти шкафы, комоды, горки, баночки и коробочки принадлежали не ей — они были собственностью умершей женщины и казались Роуан липкими, вонючими, такими же ужасными, как их прежняя владелица.