Мэйфейрские ведьмы

И вновь вспышка… Мертвая голова смеется, изо рта сочится кровь, но каждое произнесенное им слово доносится совершенно отчетливо; взгляд карих глаз устремлен прямо на него.

«Да, Майкл, я пребуду во плоти и крови, в то время как ты превратишься в прах».

Он увидел сидящего на кровати обнаженного человека, мертвого и в то же время живого, который разговаривал с ним голосом Лэшера. А рядом — Маргариту, обнимавшую мертвеца за плечи и полную решимости защитить его любой ценой, подобно тому как Роуан пыталась сейчас защитить Майкла.

Голова выскользнула из его рук и мерзким сгустком рухнула на пол. Майкл почувствовал, что его сейчас вырвет; он изо всех сил старался сдержаться, но справиться с тошнотой не смог.

Роуан схватила его за плечи. В таком состоянии человеку, как правило, все равно, что происходит вокруг, и все же Майкл попытался сказать, предупредить ее… Он с трудом поднялся на ноги, оттолкнул с дороги Джулиена, Мэри-Бет, а потом и Роуан и принялся топтать ногами отвратительное месиво.

— Лэшер… — едва слышно выдавил он из себя. — Лэшер в этой голове… в теле этой головы…

А что в других сосудах? Тоже головы! Он принялся крушить склянки одну за другой, вытряхивая их содержимое. Выхватив очередную голову из сосуда, он с ужасом увидел, как мгновенно сошла с нее изъеденная временем плоть, оставив в его руках лишь голый череп.

«Да, Майкл, превратишься в прах, подобный тому, который ты держишь сейчас в руках…»

— И это ты называешь плотью?"

"Майкл стряхнул отвратительные ошметки на пол, а следом за ними туда же полетел и череп.

— Ты никогда ее не получишь! Ни ради этого, ни ради чего-либо еще в этом мире!

— Майкл!

Его вновь тошнило, однако на этот раз он твердо решил сдержаться и ухватился за края полки.

Эухения…

«Как отвратительно пахнет в мансарде, мисс Карл». — «Оставь там все как есть, Эухения, и уйди».

Майкл обернулся к Роуан и, яростно вытирая руки об одежду, попробовал объяснить:

— Он проникал в мертвые тела. Завладевал ими. Он смотрел их глазами и говорил их голосами. Он использовал их. Но он не в силах был их оживить, не мог заставить клетки размножаться. Тогда она стала сохранять для него головы. Он мог войти в эти головы даже тогда, когда тела, им принадлежавшие, давно сгнили. И он видел мир их глазами.

Он принялся внимательно рассматривать содержимое сосудов. Головы, головы, головы… В большинстве своем темноволосые… Но что это? Голова блондина, но в светлых волосах промелькнули темно-коричневые пряди… А вот голова чернокожего человека, однако кое-где кожа заметно светлее…

— Боже праведный! Роуан! Он не только проникал в эти головы — он пытался их изменить, заставлял их реагировать на его вмешательство. Но оживить их все же не смог. Взгляни! Он провоцировал мутацию и рост новых клеток.