Мэйфейрские ведьмы

— А что еще говорит это привидение по поводу своей природы?

— Только то, что он существовал всегда. На земле еще не было ни мужчин, ни женщин, а он уже был.

— И ты этому веришь?

— А почему нет?

Я ничего не ответил, но в душе — сам не знаю почему — не поверил словам монстра.

— Как он оказался возле камней Доннелейта? — спросил я. — Ведь это там Сюзанна впервые позвала его?

— Лэшера нигде не было до того, как она его позвала; он появился только в ответ на ее приглашение. Другими словами, он ничего не знает о том, что происходило с ним до того времени. Его знания о самом себе начинаются с той минуты, как он встретился с Сюзанной, а я помогла ему расширить их и углубить.

— Вполне возможно, что это всего лишь иллюзия, а быть может, лесть, — заметил я.

— Ты говоришь о нем так, словно он начисто лишен способности чувствовать. Это неправда. Уверяю тебя, я слышала, как он плачет.

— Что же он оплакивал, скажи на милость?

— Смерть моей матери. Если бы она ему позволила, он мог бы погубить всех жителей Монклева. Невинные и виновные — все понесли бы наказание. Но мать не могла это допустить. Бросившись вниз с башни, она искала лишь собственного освобождения. Будь она посильнее…

— Но ты сильнее.

— Я не прибегаю к его способности разрушать. Для меня этот дар — ничто.

— Вот тут ты поступаешь мудро, должен признать."

"Я глубоко задумался над всем сказанным, пытаясь запечатлеть в памяти каждое слово, и, полагаю, мне это удалось. Наверное, она догадалась о моих намерениях, потому что печально заметила:

— Но как мне позволить тебе покинуть это место, когда тебе столько известно и о нем, и обо мне?

— Значит, ты предпочтешь убить меня? — спросил я. Шарлотта заплакала, уткнувшись лицом в подушку.

— Останься со мной, — взмолилась она — Моя мать когда-то просила тебя о том же, но ты отказал ей. Останься со мной. Я могла бы родить от тебя сильных детей.

— Я твой отец. Подобная просьба — просто безумие.

— Какое это имеет значение?! — возмутилась она. — Вокруг нас нет ничего, кроме тьмы и тайны. Какое это имеет значение?

Ее слова наполнили меня печалью.

Кажется, я тоже заплакал, но очень тихо. Я целовал ее щеки и утешал, пытаясь внушить то, во что мы уверовали в Таламаске: есть Бог или нет Бога — мы должны быть честными людьми, мы должны жить как святые, потому что только в этом качестве мы можем восторжествовать. Но, слушая меня, Шарлотта рыдала все сильнее.

— Вся твоя жизнь прошла впустую, — заявила она, — Ты ее растратил зря. Отрекся от удовольствий неизвестно ради чего.

— Ты судишь поверхностно, — ответил я, — Мои книги, мое учение и были для меня удовольствием, равно как хирургия и наука были удовольствиями для моего отца, и эти удовольствия непреходящи. Я не нуждаюсь в радости плоти. Никогда не нуждался.