Меняя формат Судьбы

– Дашка, тебе говорили, что ты необыкновенная девушка? – выказал Саня ей своё восхищение.

– В том смысле, что зануда или, как говорит Полинка, «душнила»? – уточнила его вопрос Дарья. – Говорили, и не раз. Особенно мама с бабушкой, они считают, что нельзя молодой девушке быть до такой степени серьёзной и продуманной, это портит её характер, внешний вид и жизнь в целом.

– Нет, – осторожно взяв пальцами выбившийся локон её волос и заправив тот за ушко, возразил Вольский, – необыкновенно мудрая и умная, с офигенным чувством юмора. А ещё… – перешёл на доверительный полушёпот он, – у тебя потрясающие, невозможные глаза: тёмно-синие, а когда ты на пике эмоций, они становятся фиолетовыми. Потрясно. И вся ты словно сказка: загадочная, прекрасная и очень, очень страстная… – наклонившись, произнёс Саня у самых её губ последнюю фразу.

И последовавший за его словами поцелуй был не менее потрясающим, сносящим все мысли и способность размышлять в целом куда-то очень далеко, хотя он и отличался от того, самого первого их поцелуя, своей невероятной нежностью и неторопливостью…

А потом глаза в глаза, и шёпот, и снова поцелуй, и резкий переворот, и Дарья сверху… и новый поцелуй, и его ласки, доводившие Дашку до умопомрачения, вызывая в ней какое-то иступлённое, отчаянное возбуждение.

…И снова переворот, и сразу мощное, яркое соединение их тел в одно целое, летящее, несущееся вперёд, к вершине… и их слившийся в один, победный крик великолепного освобождения…

«И это было, и пусть никто не скажет, что такого быть не могло…» – всплыла в голове Дарьи какая-то заблудившаяся в её сознании чья-то цитата. Или не цитата, и это из Ветхого Завета?

Да, собственно, не пофиг ли, откуда выскочила эта фраза, важно, что она совершенно точно описала то, что испытывала и чувствовала Даша в этот момент.

Она где-то парила, и тело её, переполненное потрясающим «послевкусием» оргазма в каждой мышце и каждой жилочке, было невесомым и тяжеленным одновременно.

Вот самое честное слово – она не только не испытывала и не переживала таких чувств и ощущений никогда, она даже не предполагала, что подобное возможно.

– Я сниму у тебя этот дом, – распластавшись обессиленно на животе поперёк кровати, еле выговаривая слова, заявила Дашка.

– А посмотреть? – посмеиваясь, напомнил ей Вольский.

– На фиг, – воинствовала она своей решительностью. – Самое важное я уже проверила: главную кровать в доме.

– Да, – согласился с ней Саня, наклонился и прошёлся лёгкими поцелуями по её позвоночнику. – Кровать я подбирал особенно тщательно.