Месть ей к лицу

Но не тут-то было: едва успев закрыть глаза и нырнуть под плед, я снова услышала громкий сигнал моего сотового. И почему эта мелодия меня раньше не раздражала и не казалась такой громкой? Нет, надо однозначно ее сменить.

На этот раз мне не пришлось вставать и тянуться за телефоном, ибо он уже находился рядом на соседней подушке. Глянув на дисплей, я увидела, что звонит Константин Ломов.

– Костя, привет! Слушаю тебя.

– Татьяна, здравствуй, ты спишь? – спросил Костя своим хрипловатым басом.

– Практически… Костя, что случилось?

– Признавайся – это твоих рук дело? – спросил Ломов с нотками восторга в голосе.

– Ты о чем? В московском метро произошел взрыв? Или запустили новый космический спутник? Я же только что проснулась!

– И ничего не знаешь?

– Не-а… Хотя смотря что ты имеешь в виду под словом «ничего»."

"– Вчера вечером в Промышленном районе ребята из ОМОНа изловчились и поймали парня, который работал на Баклана – по его поручению убирал с дороги ненужных людей. И самого Баклана взяли под арест, основание для ареста пока не указывается, но поговаривают, что оно весьма серьезное. Там еще какую-то девушку убили…

– Да ты что? – наигранно удивилась я. – Если честно, Костя, я и понятия обо всем этом не имела.

– Врешь, Иванова, – не сдавался Ломов, – а то я тебя не знаю! Ты же не просто так взяла у меня запись. Я думал, ты этим диском будешь Баклана шантажировать, а ты ее, получается, в отдел отдала. Что ж, мудрое решение. Слушай, у тебя ведь в Промышленном районе конспиративная квартира? Я помню, ты что-то говорила.

– Да, но я давно в ней не появлялась. Да и рискованно это было бы очень. Ведь можно потом узнать, кому принадлежит данная квартира. И в этом районе сотни людей живут. Так что я правда здесь ни при чем. А что за девушку убили? И кто убил?

– Убил ее тот самый парень, который на Баклана работал, а что за девушка и как она там оказалась – об этом замалчивается. Татьян, ну хоть по большому секрету скажи…

– Много будешь знать – скоро состаришься, – наконец сдалась я, сделав откровенный намек.

– Ох, темнишь ты, Иванова. Ладно, все понял, вопросов больше нет! Потом, Татьян, как-нибудь мы с тобой еще поговорим на эту тему, а сейчас мне некогда, ты просто не представляешь, что у нас в редакции творится!

Ломов дал отбой, а я снова растянулась на диване. Спать, естественно, мне уже больше не хотелось. Думать – тоже, но где-то я уже слышала или читала, что человек не перестает думать ни на секунду, порой этого даже не замечая.