Мятежный

Она носила черную футболку с надписью «Оставайся странным», красные кеды и подходящий по цвету маникюр. Ее губы покрывала розовая помада, в противовес остальному драматичному макияжу. На Джесси тоже была одежда, но меня слишком загипнотизировали движения ее пухлых губ, так что я даже не заметил, какая именно.

– Расскажи мне о нем побольше, – спросила Джесси, она так сосредоточилась на разговоре с Гейл, что даже не заметила моего присутствия. В отличие от самой Гейл, которая, увидев меня, изобразила ухмылку в стиле «давай-ка-немного-повеселимся», прежде чем снова повернулась к Джесси и ответила:

– Думаю, он милый.

Немного странный, но в моем представлении это не недостаток. – Гейл вытерла полотенцем кружки, которые достала из посудомоечной машины, и расставила их позади себя, вдоль белой кирпичной стены. Лучше бы ей не говорить обо мне так, поскольку я не только не соответствовал словам «милый» и «странный», но и еще оставался ее начальником. – Хотя Хейл – супергорячий. К тому же он относится к этим сумасшедшим парням, которые любят пофилософствовать. И он никогда ни с кем не флиртует, так что ты ему, очевидно, понравилась, – пропела Гейл. Ее слова проникли в мои вены, разогревая кровь.

Хейл? Чертов Хейл заходил сюда? И флиртовал с моей Джесси? То есть с Джесси. Не моей. Она ведь действительно не моя. Только вот зиявшая в груди пустота не подтверждала эти слова.

– О нет, я не ищу отношений. Мне просто любопытно узнать о нем хотя бы что-то. На днях я заметила, что он за мной наблюдал. На нем была эта же майка. Я просто хотела узнать, кто он.

Джесси бедром толкнула дверцу холодильника, где мы хранили колотый лед. Она приготовила коктейль для серфингистки, которая стояла возле кассы.

Я с трепетом наблюдал, насколько естественно она смотрелась за барной стойкой. Какая-то часть меня все еще верила, что Снежинка не сможет так быстро влиться в работу, и хотя еще рано было это говорить, но, черт возьми, она выглядела… нормальной. Несмотря на то что я был счастлив за нее, какая-то крошечная, сумасшедшая, мелочная частичка меня злилась. Злилась оттого, что на самом деле я уже не нужен ей так сильно, как она думает.

Я мысленно начал перечислять причины, почему она все еще во мне нуждалась.

Я предоставил ей работу с гибким графиком. Я защищал ее. Я потакал всем ее нуждам. Но я также сказал ей, что буду трахать других людей. И она не только смирилась с этим, но еще и, как мне кажется, отлично вжилась в роль бариста. Не то чтобы меня беспокоило то, что я ей нужен уже не так сильно…

Ладно, да, меня это беспокоило.

А еще меня волновал сам факт того, что меня это так задело, поскольку кто вообще хочет, чтобы другие от него зависели с целью удержать их рядом?

Я. Вот кто.