Мятежный

Костюм цельный, он бы покрыл мое тело с ног до головы. Роман схватил мое запястье и притянул меня к своей груди, он пристально посмотрел на меня.

– Ты никогда не будешь отказываться от чего-то из-за шрамов, которые оставили эти уроды. Никогда. Ты будешь заниматься серфингом. Ты будешь жить. Почему ты не заявила на них? Какого хрена они сейчас не в тюрьме? Им было по восемнадцать, когда это произошло.

Я удивленно раскрыла глаза. Ситуация принимала неожиданный поворот слишком быстро. Я не хотела погружаться в детали. И даже не хотела знать, откуда Бэйну известно, что они не были совершеннолетними, и как глубоко он вник в это дело.

«Дело закрыто, офицер Виллегас. Больше не о чем говорить. Пойдем, Джесси», – слова Пэм снова преследовали меня. Я покачала головой, пытаясь проглотить горький комок в горле.

– Мы можем не говорить об этом?

– Нет. Нам стоит все обсудить.

– Серьезно, Бэйн? В мой день рождения?

– Роман. И ты согласишься ответить завтра?

Нет.

– Может быть.

– Ты позволила им уйти безнаказанными.

– Мне не оставили выбора, – прорычала я в ответ. То, как мой взгляд прожигал дыры в его недавно выбритой коже, должно быть, подсказал ему, что не стоит затрагивать эту тему.

Он прищурился, огонь в его глазах обещал возмездие, которое я бы не хотела ощутить на себе, затем он полностью стер с лица гнев и улыбнулся.

– Итак, как я справился с подарком?

Я посмотрела еще раз на снежный шар и гидрокостюм.

– Прекрасно, – выдохнула я, все еще испытывая злость из-за неожиданной смены темы. – Спасибо.

– Что еще ты хочешь получить на день рождения?

Я провела рукой по костюму, рассеянно улыбаясь.

– Этого более чем достаточно, правда.

Ты сделал мой день.

Мой год.

Роман наклонился вперед, и мы оказались рядом. Слишком близко. Близко настолько, чтобы я смогла нафантазировать, что может произойти дальше. Достаточно близко, чтобы неверно это истолковать. Я отклонилась назад, боясь, что поцелую его и выставлю себя дурой.

– Что? – сглотнула я. Его взгляд стал таким же тяжелым, как в подсобке, но кое-что отличалось. Агония в его глазах казалась более глубокой, более основательной."

"Мы просто гелиевые шары, которые вот-вот лопнут, каждый вдох приближает нас к концу.

– Ты можешь попросить о чем угодно, – произнес Роман, и я знала, на что он намекал. Поцелуй. Но я больше не собиралась умолять. Мой папа однажды сказал, что не следует просить любви. Это не награда, а необходимость.

– Что угодно? – Я захлопала ресницами. Он наклонился еще ближе, тепло его тела проникало в меня. Я чувствовал тяжесть в груди, мои конечности превратились в желе. Мы будто поменялись с ним местами, и это странно. Нелогично, но все же с толикой здравого смысла.

– Что угодно.