Мой генерал

В глубине их общего громадного «холла» что-то завозилось, возникла черная тень, шевельнулась, вырастая почти до потолка. Марина ахнула и схватила Тучкова Четвертого за руку.

Господи, ну хватит уже на сегодня! Сколько можно?!

Тень как будто повисла в дальнем углу, а потом сказала:

— Марина Евгеньевна, это… я. Галя. Мне надо с вами поговорить.

Марина растерялась. Федор рядом с ней хранил молчание.

— Галя, — повторила Марина зачем-то, — вы проходите, пожалуйста. Сейчас я открою. Я… да-да, одну минуточку.

— Давайте лучше ко мне, — уверенно пригласил Федор, распахнул свою дверь, зажег свет и сделал движение, как будто собирался внести Галю внутрь на руках. Марина посмотрела подозрительно. — Если я вам буду мешать, я схожу… в буфет.

Галя кивнула, колыхнулись черные пряди — ей было все равно, пойдет Тучков Четвертый в буфет или не пойдет.

— Хотите чаю?

— Нет. Я ничего не хочу.

— Вы хотя бы садитесь.

— Да. Спасибо.

Она прошла в самый темный угол — деликатный Тучков зажег торшер, а верхний, яркий свет зажигать не стал — и опустилась в кресло. Она почему-то напоминала сломанную вещь.

— А кофе, Галочка? Хотите кофе? — Марине было ужасно ее жалко.

— Или коньяк, — предложил Федор, — у меня есть.

И полез в стеклянный шкаф за бокалами.

— Марина Евгеньевна, — неожиданно сказала Галя. Голос тоже, похоже, сломался, и она им плохо владела, — мне надо уехать. Сегодня или завтра утром. Дайте мне денег, если у вас есть. Мне надо немного. На билет только.

— Господи, Галя, конечно, — засуетилась Марина, — я только сбегаю в свой номер.

— У меня есть деньги, — перебил их Тучков и открыл коньяк. Пробка как будто вздохнула. — Выпейте, Галя. И ни сегодня, ни завтра вы ни на чем не уедете, поезд в Москву будет только в понедельник.

— Мне все равно, — заявила она. — Я не в Москву тогда. А потом как-нибудь.

— А… зачем так срочно? Дождитесь поезда, и тогда…

— Завтра приедет его жена, — равнодушно сказала Галя. — Забирать. Мне здесь не место. И денег у меня нет. Все деньги были у него в чемодане. И пропали.

— Как пропали?! — поразилась Марина.

Санаторий гордился тем, что у них «никто не ворует». Об этом сообщалось каждому отдыхающему, можно сказать, еще на станции.

— Пропали, — так же равнодушно проговорила Галя. — Мне уехать надо, а не на что. За так не повезут. И ждать некогда. Дадите?

Федор Тучков выудил бумажник, открыл и положил перед ней, рядом с рюмкой, кучку бумажек — довольно много.

— Спасибо, Марина Евгеньевна, — сказала Галя. Вряд ли она видела Тучкова. — Я пошла.

— Нет, выпейте сначала! — Марина схватила ее за руку. Рука была холодной и влажной. — Выпейте, выпейте.

Галя опрокинула в себя коньяк, поставила рюмку и опять сказала:

— Спасибо. Мне больше ничего не нужно. Я… верну вам, Марина Евгеньевна.