Мой генерал

Знаете, что это такое? Вязальная спица. Вяжет в нашей компании только один человек. Вадим говорил, что узнал ее и она все теперь расскажет его жене. То есть что он здесь с Галей, а не на юге с приятелями. Истории про Архангельскую область очень хороши, но у женщины, прожившей всю жизнь в деревне, не может быть маникюра. Ну, Ирина Михайловна? Вы кто? Теща? Сестра? Подруга?

Воцарилось молчание, как пишут в романах.

Марина замерла. Все замерли.

Бабуся Логвинова поправляла платок. Плат, говорила она."

"— Да, — в полной тишине сказал Тучков Четвертый, — сейчас не надо про батюшку Ферапонта и деревню Мокша. Все равно вы наврали относительно того, сколько там Логвиновых. В первый раз было тринадцать, потом стало шестнадцать. И со звонком вы ошиблись. Никто не стал бы звонить вам из Мокши. Из деревни в Архангельской области нельзя позвонить в деревню на Волге, так уж наша страна устроена. Телеграмма — еще туда-сюда, а звонить — это слишком по-московски. И автобус в райцентр вам не нужен, если вы собираетесь в Архангельск! Вам все равно пришлось бы ехать питерским или московским поездом, а они останавливаются здесь, а не в райцентре. Что у вас там? Машина на стоянке?

Вероника отлепилась от своего Павлика и вытаращила глаза. Павлик опять произнес с чрезвычайно умным видом:

— О как!

Сережа кивнул Юле. Они слушали очень внимательно. Даже Оленька вылезла из своего платка.

— И на плац, откуда уходят лошади, вы пришли, чтобы удостовериться, что Вадим все-таки поехал. И девочку Зою угостили конфетой «Коркунов» — элитный шоколад, шесть штук за семьдесят рублей в супермаркете «Седьмой континент». Бабка из Мокши дала бы ириску, Ирина Михайловна. Потом вы пробежали лесом, вспугнули Геннадия Ивановича с Оленькой, наткнулись на его коробок, очень приметный, и подложили его в кусты — там, где поджидали, когда пройдут лошади. Просто так, на всякий случай. Вы были уверены, что никто ничего не заподозрит. И не заподозрил бы, если бы не Марина, у которой… нюх. И еще она не верит, что лошадь может просто так убить человека. Только человек так может убить другого человека.

— Да, — согласилась бабуся Логвинова, — человек может.

Она сняла с головы платок и поправила волосы.

— Ну спрашивайте, — разрешила она, — и дайте мне сигарету! Замучилась я без сигарет!

Федор Тучков положил перед ней пачку, но зажигалку подносить не стал, несмотря на всю свою вежливость.

Она сама закурила, затянулась и положила ногу на ногу.

— Что за способ? — спросил Тучков.

— Я не хотела его убивать. Мне достаточно было того, чтобы он упал, покалечился, ногу сломал, руку. А может, спину. Как повезет.

— Зачем?! — не выдержала Марина. — За что?!

— Он мой зять, — сказала бабуся Логвинова и вытянула ноги, прикрытые сиротской старушечьей юбкой.