Мой генерал

Господи, кто это может быть?!

Почему-то мысль о том, что это Федор Тучков явился продолжать свои заботы, не пришла ей в голову, и она распахнула дверь, за которой обнаружился именно Федор, и вытаращила глаза. От удивления даже позабыла возмутиться."

"— Добрый вечер, — ласково поздоровался гость, — с вашего разрешения я принес вам пластырь. Бактерицидный. Вот он

И помахал у Марины перед носом белой бумажкой.

— Позвольте мне войти?

— Боже мой, — пробормотала Марина, — боже мой…

— Я оставлю пластырь и немедленно уйду, раз уж вызываю у вас такую бурю отрицательных эмоций, — заверил ее Федор, не переступая, однако, порога. Очевидно, без разрешения он не мог себе позволить «вторгаться» — это было очень в его духе. Тут Марина вдруг подумала, что «Русская любовь», судя по программе, будет идти еще долго — с продолжением оказался шедеврик! — а больше заняться совершенно нечем, не на танцы же отправляться в самом-то деле! Кроме того, появление Федора Тучкова давало ей прекрасную возможность проверить свои логические выводы и умозаключения — например, про жену, и про Веронику, и про «освобождение из семейного плена».

А про ту самую деталь она ничего ему не скажет. Ей нужно прежде все обдумать самой.

— Проходите, — решительно пригласила она, словно боясь передумать, — хотите кофе?

— Хочу.

Интересно, «таскается» он за ней или все-таки нет? Как бы это проверить?

— Садитесь.

— Куда прикажете? На диван или… в кресло?

— Боже мой, куда угодно! Можете на пол сесть, я ничего не имею против! Или выйти на балкон, там тоже есть на что сесть!

— Тогда я, с вашего позволения, в кресло.

— Валяйте в кресло, — себе под нос пробормотала Марина, доливая в чайник воды из круглой канистры. Эту канистру Марина в первый же день притащила из деревенского магазина, где та стояла невостребованная, наверное, много лет. Марина тащила ее, останавливалась, отдувалась, вытирала платочком пот, обмахивалась идиотской шляпой, которая все норовила слететь с головы, а потом ее догнал мальчишка на велосипеде, пристроил канистру на облупившийся багажник и в два счета довез до санаторных ворот.

«Что вы, тетенька, не надо! — с умеренной досадой отказался он, когда Марина стала совать ему деньги. — Денежки за работу дают, а разве ж это работа!»

Федор Тучков устроился в кресле и любовно, как показалось Марине, положил одну расписную и цветастую ногу на другую.

— Как ваше колено?

— Все в порядке, спасибо.

— Я считаю, что вы должны его заклеить пластырем.

— Обязательно так и сделаю.

— Может быть, завтра имеет смысл показать колено врачу?

— Я подумаю над вашим предложением.

Тут они посмотрели друг на друга и замолчали.