Мой генерал

— Почему, черт возьми, вы были уверены?!

— Потому что глаза у вас горели, как у кошки, когда вы мне излагали, что на трупе не было ремня!

— А почему, черт возьми, вас это беспокоило?!"

"— Потому, черт возьми, что все это может оказаться гораздо серьезнее, чем вы думаете, — вдруг холодно сказал он, — гораздо серьезнее, знаете ли!

В этом холодном, и очень мужском, и очень высокомерном гоне вдруг послышался Микки Рурк, и еще немного Ричард Гир, и отчасти даже Николас Кейдж или как там его…

И тут Марина неожиданно успокоилась.

— А я его все-таки нашла, — сказала она и с гордостью потрясла ремнем, — представляете?

— Почти нет, — признался Федор Тучков, — почти не представляю. Может быть, мы все-таки пойдем отсюда? Скоро рассветет.

— Еще не скоро.

— Скоро.

— Не скоро.

Марина чуть-чуть приблизилась к нему, а потом быстро пошла в сторону теннисного корта, обходя Тучкова Четвертого по дуге. Федор двинулся следом.

— А почему вы лежали на животе?

— Потому что ремень был застегнут. Вокруг сваи. Я его расстегивала.

— Застегнут? — переспросил Федор. — Совсем плохо дело.

— Почему?

— Ну, — неторопливо начал он у нее за спиной, — не думаете же вы, что покойник сам его так застегнул!

Марина взглянула на него через плечо. Лица по-прежнему не видно.

— Я вообще не понимаю, зачем его застегнули, — призналась она, — да еще… на свае. Зачем?

— Если покойник… не сам утонул, — буркнул Федор, — тогда понятно зачем.

— И зачем?

— Чтобы он не всплыл, конечно, — с досадой сказал он. — Его пристегнули к свае его собственным ремнем, чтобы он не мог всплыть. Яснее ясного.

— Господи, — пробормотала Марина. Узкий кусок кожи в руке вдруг стал тяжелым, как будто она тащила не ремень, а гильотину.

Они шли уже вдоль сетки. Сейчас чуть-чуть вверх, потом за угол, и станет виден ее открытый балкон с белой шторой, залитый изнутри ярким и безопасным светом.

— Наверное, я должна пойти с этим в милицию.

— Наверное, будет лучше, если вы немедленно об этом забудете, а ремень завтра выбросите обратно в пруд. Хотите, я могу выбросить.

— Как?!

— Так. Все равно… покойнику вы уже ничем не поможете, зато наживете себе проблем.

— Позвольте, — пробормотала до глубины души возмущенная Марина и даже приостановилась. Федор сразу оказался впереди, засверкали его необыкновенные штаны. — Позвольте, но ведь это же убийство! И это я — я! — поняла, что его… пристукнули! То есть не пристукнули, а утопили! Кроме меня, никто не догадался!

— Да и вам хорошо бы не догадываться!

— Да почему?!

Тут он остановился и повернулся к ней лицом, так что она почти уткнулась в него носом. Странное дело. От него легко и хорошо пахло, как будто непосредственно перед рейдом на прудик он принял душ и побрился. Марина принюхалась.