Мой генерал

— Федор, вы не знаете, где здесь лошади?

— Э-э, какие именно лошади, Вероника?

Сын Павлик отчетливо хмыкнул и придвинул к себе тарелку, но глаз так и не поднял. Но раз хмыкал, значит, эмоции его обуревали, а Марина подумала было, что он совсем деревянный, с ног до головы.

— Господи, какие! Скаковые, конечно! Мы с дедом покатались бы! А вы умеете верхом, Марина?

— Нет.

— Напрасно. А вы, Федор?

— Признаться, я тоже не умею.

— Научитесь! Это просто. А потом вот… Марину научите. Ольгу Павловну в теннис, а Марину — верхом. Ну как?

— Вероника! — прикрикнул дед.

— А что? Это так шикарно — ездить верхом. Гораздо шикарнее, чем теннис. Верно, дед?

— Не знаю. Я по шику эти занятия не оценивал. Нет-с, не оценивал!

— Оленька, ну скушай булочку! Смотри, какая булочка славненькая, с изюмом! — Очевидно, переварив сообщение о том, что Марина «целовалась в бассейне вот с этим», Элеонора Яковлевна решила следовать прежним курсом.

— Мама, отстань, я не хочу! Я вот… кофе, и мне достаточно.

Вероника достала пачку сигарет и положила ее на стол, прямо под носом у своего деда, который «гонял» ее за курево.

— Вам нужно бросить курить, — решительно объявила Юля. — Очень вредная привычка. Кстати, вам тоже, Марина.

— Вот, например, я бросил, — поделился Геннадий Иванович, — а раньше много курил, очень много. Теперь забочусь о себе, знаете ли. Годы-то уходят!

— Какие ваши годы! — воскликнула Элеонора Яковлевна. — Вы еще совсем молоды!

Марина молча ела. Чай оказался крепким, горячим, в сырниках много изюма, а омлет толстый и золотистый, тоже горячий. Ей было вкусно, и она почти не думала о том, как «опозорилась», целуясь с Федором Тучковым в бассейне.

— Ты собираешься здесь курить? — язвительно поинтересовался Генрих Янович у Вероники. — Терпежу нет-с?

— Дед, да ладно тебе!

— А вы умеете верхом, Сережа? — Это Оленька спросила, проглотив крошечный глоточек кофе.

— Ни разу не пробовал! — ответил Сережа так радостно, как будто объявлял, что стал в прошлом году чемпионом по выездке. — Знаете анекдот? У человека спрашивают, умеет ли он играть на рояле, а он отвечает…

— Сереженька, этому анекдоту лет пятьдесят, — перебила его Вероника, — а может, шестьдесят, точно установить не удалось. Так что лучше молчите.

Юля, кажется, слегка рассердилась, а сын Павлик опять хмыкнул — наверное, эмоции одолели.

— Лошади — чудесные животные, — сказал Генрих Янович. — Чайку, Валентина Васильна? Ну, как угодно. Я после войны попал на Кубань, на конный завод. Кстати, с лошадьми лучше всех управлялись цыгане. Да-да-с! Конокрады, а равных им нет, и лошади их любят. Там я верховой езде и учился. И в седле, и без седла.

— Дед, ты нам еще расскажи, как штурмовал Зимний!

— Какой такой Зимний?! — всполохнулась переставшая жевать бабуся Логвинова.