Мой горячий Север

Может, все-таки есть там воспитание? Крупица, но завалялась.

Я больше ничего не говорю в свою защиту и ежусь от стука каблуков. Строительный помост под ногами пружинит и я ловлю ладонь Севера, чтобы он чуть притормозил. Он успел развернуться и увлекся широкими уверенными шагами. Я улавливаю его напряжение и замечаю, как заострились черты волевого лица. Он словно привык ждать плохого и не может беспечно вглядываться в темноту.

— Я не успеваю за тобой, — произношу тихо и не верю, что сама ухватилась за его крепкие пальцы. — Но это не призыв снова поднять меня на руки, не надейся.

Он усмехается и обхватывает мою ладонь теснее. По-мужски берет меня и успокаивает одним своим присутствием. Высокий, мускулистый, опасный… что может случиться, когда он рядом?

Или может?

— Север, что это за шум?

— Стой здесь.

Север сжимает мое плечо, заставляя остановиться, а потом отпускает и направляется вперед. Я же понимаю, какой шум уловила — это глухой удар и смачные грязные ругательства. Они резонируют в тесном тоннеле и кажется, что звучат совсем близко.

Почти как в наушниках.

И их несколько… Несколько чужих голосов!

— Эй! — грубый возглас Севера заставляет меня очнуться.

Я не могу стоять на месте и смотреть, как он идет прямиком в темноту, в которой происходит что-то непонятное. А для меня вовсе страшное! Почему он так спокоен? И зачем он, ну зачем идет прямиком туда, мне уже плевать на машину, пусть поцарапают бампер или выдернут регистратор, но не надо нас трогать. И моего излишне воинственного помощника в первую очередь.

Я не могу догнать Севера, но чуть выдыхаю, когда замечаю полоску света, которая падает с соседнего дома. Теперь я вижу свою машину и понимаю, что, черт возьми, не ошиблась насчет голосов! Рядом с ней стоят двое мужчин. Я различаю лишь грозные силуэты, но ни лиц, ни даже цвета одежды разобрать не могу.

А вот Север ведет себя так, словно видит в темноте. Идет точно на них и снова окрикивает, оглушая угрожающим тоном.

— Пошли вон! — добавляет он. — Оба!

Божечки…

Я жалобно вскрикиваю, когда Север делает последний шаг и в темноте мелькает что-то блестящее.

— Север, нет!

Это же нож!

Это же...

Потом мелькает вообще все, случается потасовка, которая заканчивается так же резко, как началась. Яркая вспышка мужской лютой силы и секундное затишье. Сперва один силуэт бросается прочь, перебегая улицу и скрываясь за переулком, а потом второй падает на землю от мощного удара в челюсть.

— Блять, — Север ругается, поправляя пиджак. — Чего разлегся?! Встал и за дружком! Быстро!

Второй силуэт не ждет более вежливого приглашения и кидается в тот же переулок. А я не могу сдвинуться с места, ошарашенно смотрю перед собой и отхожу от нервного шока.