Мой опасный император

Бросила еще один короткий взгляд из-под ресниц.

Мы продолжали оба стоять неподвижно, рассматривая друг друга. Напряжение копилось в воздухе.

Почему-то вспомнился папа, когда он ходил разъяренный до пушистого хвоста от моего решения строить свою взрослую жизнь по иному пути, чем он хотел.

Мама тогда заступалась за меня. Стояла перед ним, белоснежная и хрупкая рядом с огромным взбешённым рихтом и бесстрашно ему выговаривала, что дети имеют право на свою точку зрения.

Причём в этот момент мягкая распушёная кисточка на её хвосте провоцирующе поглаживала отцовский ощетинившийся иголками хвост.

Очень хорошо помню, как папа после получаса такого препирательства сграбастал маму на руки, и понёс из дома. Мама громко возмущалась его произволу, но в её тоне я хорошо расслышала возбуждённо-игривые нотки.

Я ведь уже была взрослой в тот момент, даже прошла свой первый гон. Хорошо уже различала эти интонации.

Мама тогда поинтересовалась, куда он её тащит. На что папа прорычал, что собирается снять стресс и сорвать её и свой чип. Потому что лучшее средство от неконтролируемой ярости — качественный яростный секс.

В ответ на уже серьёзное возмущение мамы, зачем он говорит такое при ребёнке, папа высказался, что ребёнок уже вырос. Если дочь способна принимать свои решения и отклоняться от родительского курса, то и словом “секс” он меня точно не удивит и не смутит.

Разглядывая разъярённого Роргарда я пришла к выводу, что он сейчас смотрелся не менее пугающе, чем мой папа в гневе.

Моя самка давно билась в экстазе от вида его неприкрытой злости. Это ведь предвещало ей долгий, насыщенный и яростный секс. Как тут не поддаться соблазну?

Я ведь тоже была зла. Так почему бы не воспользоваться методом папы. Как он тогда сказал? Лучшее средство для снятия стресса — это качественный секс?

Усмехнувшись, направилась прямо к Рору.

Как символично… Он был одет так же, как в нашу первую встречу. Я едва удержалась от того, чтобы облизнуться, глядя на его умопомрачительный рельеф.

Не могла не думать о том, как красиво и качественно он снимал мой стресс недавно в своём императорском кабинете.

А ещё я не могла не думать о непреложном. Уже неоспоримом мною факте.

Моя приведливая самка определилась. Не знаю, в какой момент я проскочила эту точку невозврата, когда для меня перестали существовать все остальные самцы.

Но я Зартон, и родители учили меня всегда быть честной самой с собой.

Да, я по-прежнему считала, что у меня и императора нет будущего. Да, мне уже больно от того, что нам предсказуемо придётся расстаться. Вероятнее всего, после этого расставания я долго, ещё очень долго не смогу никого принять своим самцом.

Вряд ли найду столь же идеального.

Мне будет очень больно. Очень плохо.