Морозов. Книга 4

— Ты ужасный человек, — сказала Вагош капризно, но мне послышался страх в ее голосе.

Я посмотрел на нее, чтобы убедиться в своей правоте. Однако девушка умела справляться с эмоциями и нацепила на лицо маску безмятежности. Все же она была истинной аристократкой. Я залюбовался ее независимым видом и решил, что сделаю все, чтобы помочь ей. Не брошу. Не позволю уроду сломать. Не хочу, чтобы ее глаза потухли.

— Ты странно на меня смотришь, — заметила она и зябко дернула плечом. — Я отвыкла от таких взглядов.

— Каких? — я повел ее через холл гостиницы.

— Будто я хрупкая.

— А это не так?

— Миша, — строго оборвала меня Смертопряд, но уголки ее губ тянулись вверх.

— Конечно нет, — согласился я. — Ты не такая. Ты сильная и независимая. У тебя даже кошка есть. Одна, кстати? Или сорок?

— Тебя и одна сожрет, милый. Не нарывайся, — девушка все же засмеялась, когда мы вышли из лифта.

В номере она не удивилась работающему планшету и бубнящей косе.

«Приперся все-таки. И наконец решился эту девку оприходовать. Давно пора. А то шастает холостой и никому не нужный. Такой хороший парень и не прирученный.»

Александр говорил громче чем надо, явно сватая меня за Вагош. Та бросила на меня лукавый взгляд и уточнила:

— Дикий темный ведьмак? Какая прелесть.

— Не слушай его, — возмутился я и выключил планшет.

«Чего творишь? Верни сериал и ступай в опочивальню со своей дамой…»

— Мы едем домой.

«А девка пришла с тобой попрощаться?» — ядовито осведомился наставник и замолчал, когда я свернул косу и сунул за пояс.

— Не станешь менять одежду? — Вагош осмотрелась с чисто женским любопытством.

— Мне спокойнее быть в костюме, — я наскоро забросил вещи в сумку, радуясь, что взял с собой мало шмоток. — Тем более, я на ткани немного рун начертал и они могут пригодиться.

— Даже так, — она посмурнела и подошла к окну, чтобы вновь напряженно всмотреться в темноту.

— Прости, — опять сказал я.

— Ты ни при чем, — резковато оборвала меня Вагош. — Сильные мира сего порой потакают своим капризам. Они наслаждаются своей безнаказанностью. И некому им противостоять.

— Страшное тут место.

— Ты думаешь, что в других странах не так? В других мирах иначе? — печально спросила девушка и, не дождавшись ответа, проговорила, — В прошлой жизни мне удалось пообщаться с некоторыми вершителями судеб.

— И? — я подошел к ней, не решаясь торопить.

— Традиции не позволяли им многого. Но они творили то, что могли. Не со мной, — она криво усмехнулась. — Со мной не получилось, потому что уроды боялись огласки.

— Однажды все может измениться, — предположил я.

— А ты сказочник, — девушка заметила наконец в моей руке сумку и спросила, — это все твои вещи?

— У меня скромный багаж.

— Отлично. Идем?

Мы вышли к стойке администрации, где я попросил расчет.