Морозов. Книга 4

Нельзя, — девушка невесело вздохнула. — Мои родители, те, которые тут, — она повела плечами, будто на них лежало что-то тяжелое, — они воспитывали свою дочь так, как повелели им предки и боги. А мне было сложно понять, чего они от меня хотят. Не знала, как стоило себя вести.

— Ясно, — рассеянно сказал я.

— Не думаю, что ты понимаешь, — ответил она. — Ты попал сюда взрослым, верно? И в Империи у тебя были покровители, которые не дали тебя в обиду.

— Все так.

— Но мне выпало оказаться в теле ребенка. От той девочки ждали особенного поведения. Что она не будет дерзить и станет подчиняться.

— А ты не стала, — догадался я.

— Не умела, — поправила меня Вагош. — Но меня учили.

Я не был уверен, что хочу знать ответ. Однако понимал, что девушке нужно кому-то рассказать обо всем. Иначе она не стала бы начинать эту исповедь.

— Мое тело отзывалось на родителей. Мозг порождал гормоны, говорящие, что я их люблю. Странное ощущение. Быть может и ты испытываешь подобное к своей новой семье. Общая кровь и сила притягивает нас к родичам.

— Возможно, — осторожно произнес я, впервые подумав, что такой причины не допускал ранее.

— Когда я явилась сюда и стала вести себя странно, мои родичи отвели меня в храм. Там мудрые жрецы решили, что меня поразила болезнь духа. И ее надо лечить кардинально.

— Каким образом?

— На меня надели браслеты. Такие вот, блокирующие силу.

— Что было после? — я мотнул головой, чтобы хоть немного отогнать марево, возникшее в сознании.

— Я не понимала, что происходит. Не знала, что во мне живет сила ведмачки. Что тело отреагирует на ее блокировку дикой болью. Меня выгибало и рвало на куски. Наверно именно так ощущают себя во время ломки.

— Жестоко, — выдавил я из себя.

— Сила в нас все же остается, — мягко продолжила девушка. — Совсем немного. Тончайшая нить, которая не дает энергии покинуть тело полностью. Но ее недостаточно…

Вагош скривилась и мне показалось, что она хочет снова провести пальцами по своим изуродованным шрамами предплечьям.

— Когда с меня сняли браслеты, я была уже почти безумна. Хорошо, что жрецы не захотели возиться с бесполезной девчонкой и отдали меня родителям. Приносить в жертву сумасшедшую не стали. Это меня и спасло.

— А потом?

— Родители стали воспитывать меня кнутом. То есть этими самыми браслетами. И знаешь, это работало. Я до одури боялась этих оков.

— Ты стала послушной? — предположил я.

Она ощерилась в пугающей усмешке и от нее стало не по себе.

— Я научилась жить с этими пытками. С каждым разом мне все легче получалось переносить их. Хорошо, что родители не догадывались об этом. Иначе они придумали бы что-то другое для моего воспитания.

— Значит, ты покрепче меня будешь, — просипел я, слегка сощурившись. — Мне сейчас не особенно хорошо.

— Соберись.