Морозов. Книга 4

— Только и всего.

— И на какую тему была беседа?

— Да так. Кто я такой, зачем приехал, долго ли буду гостить в Мезоамерике…

— Зачем ты понадобился инквизиторам? — продолжала допытываться Водянова.

— Ну, тут так сразу и не расскажешь, — задумчиво протянул я. — Мы с Вагош зашли в гости к одному местному жрецу. А он обезумел и в драку полез. А потом приехала местная жандармерия. Здесь ее называют Стражи храма Солнца. Так я и попал в отдел.

На несколько секунд динамик замолчал. А затем Лилия осторожно уточнила:

— А зачем вы пошли в гости к жрецу?

— Вагош показалось, что он одержим демоном, — спокойно ответил я. — И она была права.

Водянова зло засопела:

— Ну, Морозов, вечно от тебя одни проблемы! Где бы ты не появился — обязательно найдешь неприятности. Будто не можешь держаться от них подальше.

— Ну как же не идти, когда они меня ждут? — процитировал я котенка по имени Гав. Но Лилия фразы не знала, и смысла не поняла:

— Морозов!

— Все, все. Кстати, можешь заказать мне обратный билет? Что-то я загостился на чужбине. Домой хочу.

— С радостью, — воскликнула Лилия. — На ближайшее число забронирую.

Трубка запищала, сообщая, что кто-то висит на второй линии, настойчиво пытаясь до меня дозвониться. Я отнял трубку от уха, взглянул на экран. Никон.

— Прости, милая, — быстро ответил я Водяновой. — Куратор на связи. Нужно узнать, чего он от меня хочет. А то обидится ещё. Не скучай, скоро буду дома. Снова будешь меня пилить. Не на кого сливать свой яд, верно?

— Постарайся больше никуда не влипнуть, Морозов, — устало произнесла в ответ девушка. — Я жду тебя.

— Спасибо, мне приятно, — выдохнул я и переключился.

— Здравы будьте… — начал я, но меня тотчас перебили.

— И вам здоровья, княжич, — бойко начал Никон и недовольно уточнил, — Оно у вас крепкое?

— Не жалуюсь, — ответил осторожно, не зная, что ждет меня дальше. — А у вас как дела? Как настроение?

— Михаил Владимирович, что же вы со мной как с посторонним? Какое я вам зло сделал?

— Да о чем вы, глубокоуважаемый…

— Не надо про глубоко и про уважаемых вещать, — капризно перебил меня жрец. — Ежели бы вы меня уважали, княжич, то не уехали бы молча на чужие берега.

— Но…

— Я ведь был уверен, что вы дома, отсыпаетесь и отъедаетесь.

— Мне захотелось развеяться немного, — вставил я весомо.

— Думал, что я для вас чужой человек, — словно и не слышал меня Никон. — Полагал, что уж мне вы обязательно скажете, надумав поехать куда-нибудь.

— Так ведь я ненадолго... — попытался оправдаться.

— Вы хоть понимаете, княжич, что меня вызвали к самому верховному, — голос монаха зазвенел, — и там мне пришлось оправдываться и юлить. А я не умею врать.

— Так уж и не умеете? — лукаво уточнил я.

— Не умею, — сурово оборвал меня собеседник, показав, что я еще не прощен.