Морские гезы

Капитан галеона оказался мужчиной лет пятидесяти, грузным и медлительным, с загорелым пухлым лицом с глубокими складками, придававшими ему выражение властности и жестокости. Кончик носа, крючковатого, тонкого, словно бы чужого на пухлом лице, легонько дергался над тонкими и короткими черными усиками. В черной бороденке-эспаньолке выделялись несколько седых волосин. На нем была черная фетровая шляпа с широкими полями, на которых лежало белое пушистое страусовое перо, дублет в красно-синию вертикальную полосу и с белым гофрированным воротником, красные штаны-тыквы без разрезов, белые чулки с синими подвязками. На ногах тупоносые черные башмаки на высокой пробковой подошве.

— Это ты — тот самый мальтиец, изменник нашего короля? — с вызовом произнес он вместо приветствия.

— Видимо, я, хотя никогда не был подданным вашего короля, а посему не могу быть изменником, — шутливо ответил я. — А тебе приятней было бы сдаться именно изменнику?

— Я сдался потому, что на корабле много женщин и детей, несколько уже погибли от ваших ядер, — произнес испанский капитан.

Женщины и дети — самое лучшее оправдание трусости.

— Надо было защитить их своими телами, а не прятаться за них, — сказал я.

Лицо испанца побагровело так, что я подумал, что его сейчас хватит удар.

— Отведите пленных в карцер, — приказал я.

Остальные испанские галеоны поняли, что помощь их запоздала, а догнать нас вряд ли смогут, и начали поворачивать на прежний курс, к родным берегам.

Пленных мы высадили на берег неподалеку от мыса Финистерре — северо-западной оконечности Пиренейского полуострова — и рядом с дорогой, ведущей в Сантьяго-де-Компостела. Сотню матросов и офицеров и около полусотни женщин и детей. Это семьи погибших в Индии сухопутных офицеров и солдат. Индусы в последнее время начали все чаще сопротивляться оккупантам. Мы помогли бывшим пленникам совершить паломничество и поблагодарить святого Иакова за спасение из рук еретиков, индийских и голландских.

45"

"В захваченном нами галеоне была партия слоновой кости, много перца и тюк чая. Покупателя на чай мы так и не нашли, поэтому я забрал его себе, причем бесплатно. Не стал говорить своему экипажу, что скоро на этих невзрачных сухих листьях их земляки будут делать состояния. Остальное распродали быстро и по хорошей цене, в том числе и галеон. Вышло на шестьдесят семь тысяч флоринов. Треть пришлось отдать Людовику Нассаускому. Одна радость — по уже установившейся традиции всучили ему тяжелые пушки с галеона в счет его доли. Точнее, его представителю, немецкому купцу. Сам брат князя сейчас сидел в осажденном испанцами городе Монсе, столице графства Геннегау. Захватить сумел, а вот удержать — вряд ли получится. Говорят, испанцы обложили его плотно.