Морские гезы

13

В трактире Петера Наактгеборена появились постояльцы, англичане: мужчина лет тридцати пяти, судя по манерам и властному взгляду, знатный, среднего роста и сложения, с темно-русыми волосами, постриженными под горшок, и холеным лицом с короткой бородкой, какую в будущем будут называть шкиперской; его сорокалетний слуга, длинноволосый и длиннобородый, худой, сутулый, с немигающим взглядом бледных рыбьих глаз и тонкими губами, которые я очень редко видел разомкнутыми, отчего казалось, что и говорит он — а говорил очень редко — с закрытым ртом; мужчина лет пятидесяти пяти, полноватый, со спокойным, смирённым взглядом, аккуратно и старомодно одетый, с бородкой, заплетенной в две косички, что я здесь видел впервые, и из-за чего у меня складывалось впечатление, что он прибыл сюда вслед за мной из прошлого столетия; молодой человек лет девятнадцати, высокий, крепкий, длиннорукий, подвижный, с приятным открытым лицом правдолюбца и максималиста, наголо выбритом, потому, наверное, что темно-русые волосы на нем росли пока не достаточно густо. В этой четверке юноша работал, видимо, специалистом по шумовым эффектам. По крайней мере, слышно было только его. Остальные, как я догадался, старались привлекать к себе как можно меньше внимания. Судя по тому, как предупредительно обращался с ними Петер Наактгеборен, проблем с деньгами у них не было. Англичане занимали обе комнаты, выходящие окнами на канал. Мне было интересно узнать, от кого и почему они здесь прятались, но все мои попытки познакомиться и пообщаться были пресечены на корню. Знатного они называли милордом, слугу — Джоном, молодого — Ричардом, а пожилого — мистером Бетсоном.

Нет так нет. Я шибко не набивался. Мне надо было подождать несколько дней, пока Ханс ван Асхе купит и привезет в Сэндвич три двенадцатифунтовых пушки. На это у него уходила неделя. Я уже продал испанцам полдюжины таких пушек и четыре шестифунтовки и пять трехфунтовок и не только отбил расходы на иол, но и заработал на киль и несколько шпангоутов будущего корабля. Я был уверен, что к возвращению из следующего рейса англичан в трактире уже не будет.

У меня были дела поинтереснее. Почти все свободное время проводил в доме Маргариты ван Баерле. Там меня уже считали чуть ли не членом семьи. Рита не принимала никаких решений, не посоветовавшись со мной, и, что важнее, делала, как я говорил. Ян получил бесплатного учителя фехтования, благодаря чему у него появилось больше карманных денег и возможность тратить их на возлюбленную — дочь таких же обедневших дворян, родители которой пока не давали согласия на брак, надеясь на более выгодную партию, но и не отказывали категорично.