Морские гезы

Уверен, что он немного иначе представлял себе сражения. Он скачет на белом коне, машет мечом направо-налево, а убитые враги падают штабелями. Ему никто не удосужился объяснить, что романтика — это только то, что до и после сражения.

Меня Ян ван Баерле если и заметил, то не узнал. Ни монах, ни солдаты тоже не обратили на меня внимания. На перекрестке они повернули налево, в сторону центра города.

Я пропустил процессию. Достав из штанов пистолеты, догнал солдат с аркебузами. Стрелял с двух рук в упор. Целился в шею в просвете между кирасой и шлемом. Солдаты, если и услышали срежет колесиков, среагировать не успели.

Левый пистолет выстрелил на доли секунды быстрее. Пламя, вырвавшееся из стволов, опалило волосы, обогатив запах сгоревшего пороха паленой шерстью. Я уронил пистолет из правой руки на выложенную булыжниками дорогу, выхватил из ножен кинжал и рванулся к третьему солдату. Он обернулся, сразу оценил ситуацию, выпустил веревку и потянулся за мечом. Я швырнул в него второй пистолет. Солдат инстинктивно отбил пистолет правой рукой, потеряв доли секунды, которых мне хватило, чтобы двинуть ему ногой по яйцам, а затем всадить кинжал в левый глаз, показавшийся в тени шлема, с черным зрачком почти во весь белок. Вогнал лезвие глубоко. Солдат левой рукой схватился за мое правое предплечье и выдохнул мне в лицо мерзкую смесь чеснока и винного перегара. Хватка была судорожная, цепкая. Я с трудом повертел кинжалом в черепушке, после чего пальцы солдата ослабли. Я выдернул кинжал, покрытый розоватой слизью, очистил лезвие о щеку солдата, поросшую курчавой черной бородой, в которую ручьем потекла алая кровь. Я оттолкнул тело, которое, расслабившись, начало оседать и наклоняться вперед, на меня. Солдат упал навзничь, раскинув в стороны руки ладонями кверху, словно показывал, что в них нет ничего. Инквизитор оказался самым шустрым. Приподняв руками полы рясы, он, не оглядываясь, уже летел по улице и кричал: «Гезы! Гезы!». Черная накидка на бегу подлетала и опадала, напоминая взмахи вороньих крыльев.

Ян ван Баерле стоял на месте, тупо глядя на упавшего навзничь солдата. Даже не попытался развязать руки.

Я разрезал веревку кинжалом, приказал:

— Подбери мои пистолеты и спрячь их под дублет.

После чего вынул из-за пояса убитого солдата третий пистолет. Он был заряжен. Я засунул его в свои штаны. Вполне возможно, что он пригодится в ближайшее время. Из домов выходили люди, смотрели настороженно на нас, то ли пытаясь понять, что произошло, то ли раздумывая, напасть или нет?

— Иди за мной, — приказал я шурину, напялив низко ему на голову шляпу Маартена Гигенгака, чтобы хоть немного прикрыть синяк.

Мы повернули за угол и побежали. На следующем перекрестке опять повернули и пошли шагом.