Монстр

Что папа приползет к ней на коленях с украшениями, винтажными сумками и повезет ее в отпуск. А если она захочет, то может потрепать ему нервы какими-нибудь юридическими документами, которые перепугают его до смерти.

– Ох, Эшлинг, я сегодня глаз не смогу сомкнуть. Ты не могла бы погладить меня по волосам, пока я все же не засну? – простонала мама, когда спустя несколько часов неустанной заботы о ней я сказала, что мне нужно в душ.

Я сдержанно улыбнулась, присаживаясь обратно на край кровати.

– Да. Конечно.

Я часами гладила ее по волосам. Когда она, наконец, заснула, а мои пальцы онемели, я вернулась в свою комнату, быстро приняла душ, легла в кровать и заплакала.

Я плакала из-за мамы и всех тех страданий, которые ей пришлось вынести в этом браке.

Плакала из-за миссис Мартинес, которую бросила посреди важной встречи, чтобы потушить очередной пожар в семье Фитцпатрик, учиненный моими эгоистичными, самовлюбленными родителями.

А еще я плакала по самой себе, потому что была не такой, как мои братья и их жены.

Я не обрела свой счастливый конец. Мне было суждено влюбиться в монстра в моей истории, в персонажа, который, скорее всего, будет повержен.

Но сильнее всего я плакала из-за Сэма.

Потому что он был единственным мужчиной, способным разбить мое сердце.

И потому, что он решил его разбивать. Часто.

Четвертая

СэмПервая выпущенная мной пуля пробила мужчине грудь. Прямое попадание в сердце.

Вторая попала его другу в лоб, отчего тот отлетел назад, будто кегля для боулинга, и с воплем приземлился на своего товарища по оружию.

Немногие были такими хорошими стрелками, как я.

Однажды один отставной военный сказал мне, что из меня получился бы отличный снайпер. Но мне никогда не светило пойти в армию. Я был эгоистом, которому нравилось вести свои собственные войны и у которого не было ни времени, ни терпения на чужие.

В воздухе повисла тишина, отголоски выстрелов все еще звенели в моих ушах. В нос ударил слабый запах пороха и крови.

Я редко ввязывался в бандитские разборки, но, когда это все же случалось, получал несказанное наслаждение. Насилие меня успокаивало. Не воспламеняло и не будоражило мою кровь, а, наоборот, охлаждало ее.

Спокойно достав сигарету, я закурил и неспешно направился к лежащим мужчинам. Мы были на чердаке в Бруклайне[22], прямо над магазинчиком, где всего несколько недель назад проходила крупная сделка по продаже наркотиков. На территории Василия Михайлова, которую я захватил за последние месяцы."

"Во времена, когда улицами Бостона правил Трой Бреннан, уровень групповой преступности стремился к нулю. У всех был свой уголок мира, которым можно править, руководить и владеть. Трой был справедливым младшим боссом.