Муки и радости

Очевидно, это была уже вторая ночь, как он не смыкал глаз, раздражение его дошло до предела.

— Нет, только подумать! Тебе потребовалось двое суток, чтобы найти свой дом и сообщить отцу новости. Где ты был все это время? И где твой договор? Какую сумму тебе назначили?

— Шесть флоринов в месяц.

— Сколько надо времени, чтобы кончить работу?

— Два года.

Лодовико быстро прикинул, какой получается итог, и обескураженно взглянул на Микеланджело.

— Выходит, всего-навсего сто сорок четыре флорина!

— Если по окончании работы будет решено, что я заслуживаю большего, управа согласна заплатить дополнительно.

— От кого это будет зависеть?

— От их совести.

— Ах, от совести! Разве ты не знаешь, что, когда тосканец должен развязать свой кошелек, совесть у него замолкнет?

— Мой «Давид» будет столь прекрасен, что они заплатят больше.

— Даже договор с Пикколомини выгодней, там ты получаешь триста тридцать два флорина за те же два года работы — плата в два с лишним раза выше!

Микеланджело горестно опустил голову, но Лодовико не обратил на это внимания. Решительным тоном, означающим конец разговора, он сказал:

— Буонарроти не столь богаты, чтобы заниматься благотворительностью и жертвовать цеху шерстяников и Собору сумму в сто восемьдесят восемь флоринов.

Скажи им, что ты не примешься за Давида, пока не заработаешь свои пятьсот дукатов в Сиене…

Микеланджело почел разумным сдержаться. Он спокойно произнес:

— Отец, я буду высекать «Давида». И зачем вы вечно затеваете эти пустые споры?

Несколько часов спустя брат Буонаррото говорил Микеланджело:

— Споры не такие уж пустые. Скажи, сколько флоринов ты собирался давать отцу до этого разговора?

— Три.

Половина заработка ему, половина мне.

— А сейчас ты согласился давать ему пять.

— Мне надо было как-то успокоить его.

— Выходит, всего за час спора он обеспечил себе два лишних флорина в месяц — и это на целый год!

Микеланджело устало вздохнул:

— Что я могу сделать? Он такой старый, такой седой. Если управа будет оплачивать расходы на работу, к чему мне эти два лишних флорина?

— Да ты был в лучшем положении, когда служил подмастерьем во дворце Медичи, — с горечью упрекнул его Буонаррото. — По крайней мере, я мог тогда откладывать тебе хоть какие-то деньги.

Микеланджело посмотрел в окно, по улице Святого Прокла двигались смутные тени ночной стражи.

— Насчет отца ты, конечно, прав — я для него действительно вроде каменоломни.

6

В очередной день, когда собралось Общество Горшка, Граначчи устроил там торжественный обед. Чтобы поздравить Микеланджело с чудесной удачей, пришло одиннадцать членов Общества, причем Боттичелли, морщась и охая, приковылял на костылях, а Росселли — главу соперничавшей с Гирландайо мастерской — принесли на носилках.