На краю неба

— А ему нравилось ее радостное любопытство и озорной блеск в глазах.

— Машина?

— Нет.

— Блин, у меня нет вариантов и вопросов нет. Не знаю, что спросить еще можно.

— Потерпи, скоро все узнаешь.

— Мне, конечно, все равно, что ты подаришь, меня сама игра увлекает.

— Наконец-то хоть что-то тебя увлекает, — заметил Дима.

Катя вздохнула и отвернулась к окну. Потом снова посмотрела на Крапивина, спросила о планах на день. О настроении его и самочувствии. Поинтересовалась, как они проведут выходные, задумал ли он что-нибудь интересное. Вспомнила о родителях, пожаловалась, что соскучилась… И Дмитрий вздохнул свободно, радуясь будничности, с которой Катя заговорила, и удивляясь снова, с какой быстротой и гибкостью Катерина принимала жизненные изменения. Катина легкость и ему передалась, но вместо бодрой радости, когда отпустило напряжение, он вдруг почувствовал себя ужасно усталым. Усталым и обессиленным до такой степени, что, казалось, стоял бы на ногах, колени подогнулись. Потянув, он прижал Катю к себе за плечи. Она удивленно глянула ему в лицо, быстро улыбнулась, поцеловала в губы и чуть поерзала, усаживаясь удобнее.Пока шли по коридору в кабинет Крапивина, Катя не могла оторвать взгляд от панорамного вида, который открывала стеклянная стена, тут же думая, что нужно чаще носить туфли. Уже беспокоили в ногах неприятные ощущения, хотя провела на каблуках всего ничего времени.

Дима сразу провел Катерину в приватную зону кабинета, отделенную от его рабочего места раздвижной стеклянной перегородкой. Шаурина сняла пальто и бросила его на кресло. Уселась на удобный диван, порылась в стопке журналов, лежащих на кофейном столике, настраиваясь не несколько скучных часов одиночества. Крапивин обещал вернуться быстро, но она ему не верила. Такие дела, как у него, быстро не делаются. Поэтому через полчаса сдвинула стеклянные матовые двери, скинула туфли и улеглась на диван, не собираясь и дальше мучиться от неловких ощущений.

Ей даже что-то приснилось, но Димкин бодрый голос сорвал эту легкую дрему. Он попросил секретаршу принести кофе и заглянул к Катерине.

— Я думал, ты спишь.

Шаурина засмеялась:

— Да, я спала.

Им принесли черный кофе, Дима уселся на диван свободнее, готовясь получить с горячим напитком дозу такой нужной бодрости Практически бессонная неделя давала о себе знать, чувствовал жуткую усталость.

— Ты собираешься признаваться, что подаришь мне?

— Да. — Он оставил Катю на минуту, чтобы вытащить что-то из ящика стола."

"Она ждала его нетерпеливо, но со смирением, предавшись приятному чувству предвкушения. Дима вернулся, держа в руках какой-то буклет. Этот буклет он отдал Катерине, а на кофейный столик положил ключи.

— Большое, неподъемное, красивое.