На краю неба

— Имей совесть, не тащись за мной в комнату.

— Я отключил свою совесть ровно на пятнадцать минут, чтобы она мне не мешала.

— Да отпусти ты меня!

— Пятнадцать минут, Катрин.

Теперь непонятно было то ли она от него убегает, то ли он тащит ее в комнату.

— Ты вообще оборзел, вломился ко мне, — возмутилась за дверью своей спальни, — где твое воспитание? Тоже отключил? А если кто-нибудь увидит? Или зайдет сюда?

— Ничего страшного, я же твой жених, мне теперь все можно. Скажу, что на ужин тебя приглашаю, договариваюсь о встрече на завтра.

— Можно ему. Выметайся отсюда! — Катерина положила коробку с куклой на кровать и снова резво шагнула к двери.

— Катенька.

— Так, не трогай меня! — тут же вспылила она.

Знала его «Катенька»! И себя знала… От тона, каким он это произносил, все внутри мягкое становилось.

— Ты в этом платье как конфета. Это не платье, а обертка, так и хочется развернуть. — Перехватив Катю за талию, тесно прижал к себе.

— Уходи отсюда, — упрямилась Катя, отшагивая назад и пытаясь нащупать ручку двери.

— Так как насчет завтрашнего ужина?

— Никуда я с тобой не пойду.

— Катрин, я так по тебе скучал.

— Знаю я, как ты скучал! — попыталась его оттолкнуть. — В объятиях своей блондинки!

— Какой блондинки? — Прижал ее к двери.

— Дима, отпусти, мне дышать нечем. — А он, гад, притиснулся к ней всем телом. — Дима… — сдавленно выдохнула. — У меня губы накрашены, не смей.

— Я вижу.

— Чего тебе надо от меня? Ну, подумаешь, переспали. Было и было, — затараторила она. — Чего ты там представление устроил? Не впутывай сюда родителей! Ты же знаешь, они нас потом задолбают! Не надо шутить при всех такие шутки! — выкрикнула от обиды.

— Ну, про «подумаешь, переспали» я уже слышал…

Дурацкое платье, хоть и короткое, стильное, изысканное. Пышное и плотное, под которым он не чувствовал нежности ее тела. Этот бант на плече лишний. Мешал трогать ее… Дурацкое платье…

— У меня губы накрашены, — беспомощно и тихо напомнила Катя, пытаясь втянуть в себя воздух.

— Мне нравится. Помада на губах — так по-женски, так вкусно…

Дал ей вздохнуть и поцеловал. Губы у нее сладкие, теплые. Боялся потерять контроль.— Только не кусайся. — Отпустил плечи, сжал в ладонях лицо и поцеловал крепче, чтобы ярче ощутить ее вкус. Провел языком по губам, и Катя на миг забыла о неудобном положении, в котором оказалась, забыла, что от него ей нечем дышать.

— Хорошо! Ладно! Пойду я с тобой в ресторан, только отпусти меня! Отпусти и уходи! — яростно зашептала, сама не понимая, откуда нашлось сил, чтобы оттолкнуть его.

Он отступил и взялся за ручку двери.

— Дима! Ну, куда ты! — раздраженно встряхнула руками. — Помада! — Взглянула на туалетный столик, бросилась к нему, достала из ящика салфетку. — Стой! — Вытерла ему губы.

— Фу, гадость, — скривился он, — ты вкуснее.