На краю неба

— Рассматривала крупную черную жемчужину в обрамлении нежнейших бабочек, инкрустированных бриллиантами и покрытых серо-голубой эмалью. — Серьги получились достаточно объемные.

— Они объемные, но не тяжелые. Вес сбалансирован. Этому мы всегда уделяем особенное внимание, вещь должна быть удобной для носки, она не должна доставлять клиенту дискомфорт, а приносить только радость.

Нелли взглянула на Катерину, ожидая подтверждения.

— Да, это так. Я не чувствую их на себе. Ну, — улыбнулась, — чувствую, конечно, но не так, чтобы это приносило какое-то неудобство.

— Очень красивая, тонкая работа.

Просто невероятно, — продолжала восхищаться Смоленцева.

— Катерина тяготеет к бабочкам.

— Я очень тяготею к бабочкам. — Катя улыбнулась, как Диме показалось, каким-то своим мыслям или воспоминаниям. — Но это самые красивые, самые значимые бабочки в моей коллекции.

Редактор вернула Крапивину сережку. Бросила на Шаурину улыбающийся взгляд и взяла ее за правую руку, на безымянном пальце которого красовалось великолепное кольцо.

— Потрясающе. Я вижу прожилки на тонких крылышках. Разве можно представить, что это возможно?

— Вы же видите, что возможно.

Наши эмальеры используют до ста цветов, вместо привычных двадцати, как у прочих мастеров. Должен сказать, что такие вещи продаются только с условием их предоставления на ювелирные выставки. Так что Катерине иногда придется расставаться с этой красотой, позволяя и другим полюбоваться.

— Я давно поняла, что, когда украшения на женщине, они смотрятся совершенно по-другому, чем на выставочном стенде. Что очень хорошо смотрится на одной, может совсем не пойти другой. А уж на такой красивой девушке, как Катерина, эти маленькие шедевры выглядят просто потрясающе.

Вы знаете, — с воодушевлением сказала она, — вам очень идет.

— Они оживают, не правда ли? Украшения на женщинах. Они что-то обязательно рассказывают, — улыбался Дмитрий, и Смоленцева впадала в восторженный транс от его улыбки.

— О, безусловно. И мне они говорят о том, что вы, Дмитрий, невероятно очарованы вашей спутницей.

— Очарован безмерно, — скромно подтвердил Крапивин.

— Катерина, скажите, каково это — принимать такие подарки, носить такую коллекционную вещь?

— Очень волнительно.

Тем более я знаю, с каким трепетом Дмитрий относится к подобным вещам. Поэтому принимать такой подарок было правда очень волнительно.

Волнительно. До слез. Они месяц не виделись. Дима до последнего не говорил точно, когда приедет. Видимо, хотел сюрприз сделать. Ей этот сюрприз чуть поперек горла не встал. Он позвонил — она сорвалась с занятий. Когда увидела его, долго смотрела, стояв в нерешительности, словно не могла поверить, что это не обман зрения. А потом бросилась ему на шею.