Надежда на счастье

Он решил, что все-таки проводит Оливию домой, но почему-то этот обратный путь казался ему самым длинным в его жизни.

Оливия медленно просыпалась. Широко зевнув, она закинула руки за голову и, потянувшись, поморщилась от боли в мышцах. Она чувствовала себя ужасно уставшей, как будто слишком долго ехала верхом на лошади. Но вместе с тем ей казалось, что она давно уже не просыпалась с таким же ощущением, как сейчас, – счастья."

"«Ты – падшая женщина», – напомнила себе Оливия, стараясь почувствовать стыд. Однако стыда она не испытывала. Воспоминания о прошедшей ночи вызывали у нее улыбку.

Открыв, наконец, глаза, она увидела, что Конор уже встал и оделся. Сидя в кресле в другом конце комнаты, он наблюдал за ней. А рядом с креслом на полу стоял ее саквояж.

Взгляд Конора взволновал ее и взбудоражил, заставил почувствовать себя женщиной.

– Доброе утро, – сказала она, откинув с глаз волосы и приподнимаясь.

– Доброе утро, – ответил он, и Оливия тотчас же почувствовала: ощущение счастья исчезло.

Да, теперь перед ней сидел совсем не тот Конор, с которым она провела ночь. Он уже ушел в себя, отступил за свои стены. Он уединился, стал чужаком. Опять.

Сердце ее пронзила боль, но она не подала виду. Проявить свои чувства – это было бы слишком унизительно. Опустив глаза, Оливия постаралась придать лицу равнодушное выражение, но все же взглянула на Конора из-под полуопущенных ресниц и обнаружила, что он совершенно ею не интересуется. Он даже не смотрел в ее сторону.

Потом он мельком взглянул на нее и указал на поднос, стоявший на столике у кресла.

– Я подумал, что ты захочешь позавтракать и выпить кофе. – Он разглядывал серебряный кофейник с таким видом, будто этот кофейник ужасно его заинтересовал.

– Спасибо, – ответила Оливия.

– Тебе нужно позавтракать побыстрее, – продолжал Конор. – Уже восьмой час, и скоро горничная принесет воду и полотенца. Нам пора ехать. Путь не близкий. – Он встал и, не глядя на нее, указал на саквояж у кресла. – Я принес сюда твои вещи, а свои отнес к тебе в комнату. Встретимся внизу через час…

Она с трудом сдерживала слезы.

– Да, конечно. Я поняла.

Конор вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Оливия тут же выбралась из-под простыни и сразу увидела пятна крови на бедрах и на постели. Она в испуге смотрела на пятна, отлично понимая, что это не месячные. «А ведь на самом деле было не так уж и больно».

Вообще физическая боль сейчас не имела особого значения, а вот душевная – совсем другое дело.

Оливия со вздохом закрыла глаза. Конечно, она прекрасно знала, что Конор скоро покинет ее, но все-таки было очень больно. Но не его вина, что она лелеяла глупые и наивные мечты. И, конечно же, не его вина, что она полюбила его.