Надежда на счастье

 – Мы слишком мало разговариваем, чтобы ругаться. Он не хочет жить со мной. И он не делал из этого тайны.

– Нравится ему это или нет, но теперь он женатый человек.

– Только потому, что у него не было выбора."

"– Видишь ли, Оливия… – Кейти поставила на стол свою чашку и строго посмотрела на подругу. – Мужчина, который не может заплатить по счету, не должен и смотреть в меню. Конечно, у него был выбор. Никто не заставлял его спать с тобой.

Оливия вспыхнула и снова потупилась.

– Он взрослый человек, Лив, – продолжала Кейти. – И он знал, что делает. Хуже всего, если ты теперь будешь винить себя.

– А что я могу поделать?

– Дай ему время. Я думаю, он сам во всем разберется. Оливия подняла голову.

– Но он меня не любит.

– Он так сказал?

– Не словами, но…

– А ты, конечно, каждый день говоришь ему, как сильно ты его любишь.

Оливия покачала головой:

– По правде говоря, нет, не говорю.

– А почему?

– Боюсь, что это заставит его тут же вскочить и умчаться в город, – призналась Оливия.

– Когда я выходила замуж, мама дала мне совет, который я никогда не забуду, – сказала Кейти. – Поскольку у твоей мамы такой возможности не было, я передам тебе слова моей матери. Вот что она сказала: самая важная вещь в браке не влюбленность, хотя это и важно. И не деньги, хотя деньги – это тоже неплохо. И даже не дети, Оливия. Самое важное – доверие. – Она сжала руку подруги. – Я думаю, Оливия, вы нашли друг друга. И теперь тебе нужно верить в него. Судя по тому, что ты мне рассказала, он пережил когда-то очень трудные времена. Такой мужчина не будет выставлять свои чувства напоказ, но это не значит, что у него нет сердца.

– Спасибо тебе, Кейти.

Подруга улыбнулась:

– Не за что меня благодарить. Кроме того, когда мы с Ореном в следующий раз поссоримся, я приду поплакать у тебя на плече.

Ночью Кэрри приснился страшный сон, и Конор, сидевший на веранде, услышал ее громкий крик.

– Папа! Папа! – кричала девочка.

Конор тут же помчался наверх. Когда он вбежал в комнату Кэрри, там уже находились Оливия и сестры девочки. Оливия сидела на кровати, держа дочь на руках. Конор молча подошел к ней и сел рядом. Оливия передала ему всхлипывавшую Кэрри – ее плач разрывал ему сердце. «Что с ней? – думал он. – Ведь Кэрри никогда ничего не боялась…»

Оливия посмотрела на других девочек и тихо сказала:

– Все в порядке, милые. Идите в постель.

Девочки ушли, и Оливия снова посмотрела на Кэрри.

Конор, державший ее на руках, что-то тихо говорил ей.

– Sha sha, – шептал он, гладя малышку по волосам. – Sha sha. Bermid go maith. Та me anseo.[23]

Он снова и снова повторял незнакомые слова, пока Кэрри не перестала всхлипывать.

Когда девочка успокоилась, Конор утер слезы с ее щек и спросил:

– Теперь лучше?

Кэрри кивнула, но когда он пошевелился, она вцепилась в него.

– Не уходи, папа.