Надежда на счастье

Десятилетняя американская девочка, конечно, ничего не знала о британских протестантах-оранжистах и ирландских католиках-зеленых, но казалось, что его краткое объяснение вполне удовлетворило ее.

– Кэрри! – Со стороны открытого окна раздался голос Оливии Мейтленд.

Девочка на мгновение замерла, потом отошла от кровати.

– Ах, мистер Конор, мне нужно идти.

Она направилась к двери. Уже взявшись за ручку, оглянулась и спросила:

– У вас есть маленькие девочки?

– Нет. – Конор покачал головой.

– А мальчики?

– Нет, у меня нет детей.

– И жены нет?

– Нет.

Девочка улыбнулась ему и открыла дверь.

– Это хорошо. Мужчина ведь не может завести жену, если у него уже есть одна, правда?

Конор не сразу понял, что она имела в виду. Дверь закрылась, и тут его осенило. Откинувшись на подушки, он в ужасе пробормотал:

– О Господи, так я и знал. Пора убираться из этого дома.

После полудня Конор попытался встать с постели. Ему удалось спустить ноги с кровати, но не более того. Слабость и боль заставили его отказаться от своего намерения.

На следующий день Конор снова предпринял попытку подняться. На сей раз ему удалось встать, но тотчас же ноги у него подкосились, и он рухнул обратно на кровать. Хотя матрас был довольно мягкий, ребра после такого падения опять заболели.

– Черт бы побрал этого Вернона Тайлера, – проворчал Конор. – Да и я, конечно же, сглупил.

А потом он вспомнил про Дэна. Интересно, куда отправился старик? Наверное, вернулся в Бостон и сейчас обшаривает доки в поисках какого-нибудь ирландского парня, только что без денег сошедшего с корабля. Что ж, ему не придется долго искать.

Конор прижал руку к ребрам и тяжко вздохнул. Даже если ему удастся встать с постели, то все равно он не сможет уйти отсюда. И уж тем более он не сможет драться. Так что нет смысла торопить события. Но тут ему вспомнились слова Кэрри о женах, и он решил, что выхода нет – все равно придется уйти.

На следующее утро Конор предпринял очередную попытку встать. Теперь ему удалось подняться на ноги, и он, преодолевая боль в ребрах, все же сделал несколько шагов. Но боль с каждым мгновением усиливалась, и он, не выдержав, со стоном уселся на кровать.

– Ох, черт, как больно, – пробормотал он, задыхаясь.

Дождавшись, когда боль немного утихнет, Конор снова поднялся на ноги – поднялся впервые за девять дней, прошедших с тех пор, как его избили. Отчаянно вцепившись в столбик кровати, он стоял совершенно голый в лучах утреннего солнца.

– О Боже! – раздался тихий возглас.

Он повернул голову и увидел Оливию, стоявшую в дверях с подносом в руках. Она замерла на несколько секунд, а потом, густо покраснев, попятилась к двери.

– Простите, я поищу вам какую-нибудь одежду. – И тут же вышла из комнаты, поспешно закрыв за собой дверь.