Надежда на счастье

Ах, наверное, она уже слишком старая для романов…

Глава 11

Уроки чтения начались на следующий вечер, после того как девочки легли спать. Так решила Оливия, предполагавшая, что Конору не захочется, чтобы девочки видели, как он учится читать. Конечно, они не стали бы смеяться над ним, но Конору все равно было бы неловко.

Начала она с того, что написала все буквы на грифельной доске. Держа ее так, чтобы им обоим было видно, она указывала на букву, произносила ее, а потом просила Конора повторить. Память у него была отличная. За полчаса он выучил все двадцать шесть букв алфавита.

– Очень хорошо. – Оливия улыбнулась. – Эти буквы передают все звуки, которые нам нужны, чтобы произносить слова. Чтобы научиться читать, вам нужно их все хорошенько запомнить. Теперь я хочу, чтобы вы повторили эти буквы про себя не, менее ста раз до нашего следующего урока.

Конор тяжело вздохнул:

– Это как псалмы. Я всегда их ненавидел. Радуйся, Мария милостивая… И так без конца, пока Пресвятую Деву саму, наверное, от этого не затошнит.

Оливия ничего не знала о псалмах, но мысль поняла. Конор же вдруг улыбнулся и добавил:

– Мы с братом придумывали разные слова вместо псалмов, и я опасался, что как-нибудь по ошибке сболтну не то. К счастью, теперь мне их больше не надо произносить.

– Почему?

Он долго не отвечал, потом, наконец, пробурчал:

– Пять лет назад меня отлучили от церкви. Из-за того, что я был повстанцем, бунтарем, а самое главное – не поддавался убеждению.

– Простите, не понимаю…

Он посмотрел на нее с жалостью.

– Вы, наверное, ничего не знаете об Ирландии. Видите ли, все дело во власти. Католические кардиналы желали сохранить контроль над нашими душами, а британское правительство – контроль над нашей страной. А я и мои друзья не хотели с этим мириться. В результате – отлучение от церкви и тюрьма. Прекрасный пример для всех бунтарей, для всех недовольных ирландцев.

Оливия ничего не знала о жизни в Ирландии, но она прекрасно поняла: Конор озлоблен и разочарован.

– Мне очень жаль, – пробормотала она.

– Жаль? Меня? – В этих словах прозвучали недоверие и гнев.

– Нет, не вас. Мне жаль, что вы утратили свою веру.

– Не жалейте. Веру я утратил, когда мне не исполнилось и двенадцати.

– Это можно изменить. Никогда не поздно.

На его лице снова появилась ухмылка—дерзкая и язвительная.

– Пытаетесь спасти меня, Оливия?

Его насмешка задела ее.

– Нет, мистер Браниган. Я не такая оптимистка.

Он одобрительно кивнул:

– Очень мудро с вашей стороны, дорогая. У меня на душе много грехов, и большинство из них—более приятные, чем неподчинение приходским священникам и британским законам. Поэтому я намерен увеличить их количество.

– Неужели у вас нет никаких убеждений? – спросила Оливия. – Неужели нет ничего, во что бы вы верили?"

"– Нет.