Наотмашь

Всё знаю, – всё тем же тоном добавил он и дотронулся до её колена.

Майя охнула и прикрыла глаза от наслаждения. Говорить что-либо в ответ не было сил.

– Я до безумия хочу тебя и…

– Вадим, я тоже тебя понимаю, – говорить всё же надо было. Майя так и не открыла глаз. Не могла. – Я услышала тебя… тогда… Скажи… Зачем ты пришел? Сейчас.

Он ответил не сразу. Она слышала его прерывистое дыхание, чувствовала его кожей. Вадим переместился и сейчас находился рядом.

Близко.

– Хочу тебе помочь.

– Да? – она не смогла скрыть горечь, что пришла с его ответом.

Совсем другой ответ ей нужен…

– И как же? Руками я сама прекрасно справляюсь, – и она в подтверждении своих слов, нырнула пальчиком внутрь, сводя ножки, закрывая себя от него.

Послышалось приглушенный то ли стон, то ли рык.

– Ты провоцируешь меня.

– Нет! – яростно бросила она и открыла глаза. После чего сразу же поднялась, не обращая внимания, что одна грудь оголена, а сорочка сбилась на бедрах, почти ничего не скрывая. – Вадим, ты принял решение. Сам. Один. Хотя нас вроде бы как двое. Ты и я. Но меня ты кинул… Вернее, выдворил из круга доверия. Ты возвел между нами стену.

Ты дал понять, что ты сам по себе и я сама по себе. Ок! – она даже для убедительности вскинула руки кверху, отчего её грудь призывно колыхнулась. Взгляд мужа сразу же метнулся туда, вниз. Взгляд жадный, голодный. – Ты даже не поинтересовался моим мнением, и я… Ай!

Одно молниеносное движение, и Майя снова оказалась на спине, опрокинутая на кровать. На этот раз Вадимом, который каменной стеной навис над ней.

Вот теперь она могла разглядеть его пылающий взгляд, готовый испепелить её.

– Майя, что ты от меня хочешь? Черт тебя побери, девочка, я с ума схожу, думая, что могу чем-то навредить тебе или ребенку.

У меня крышу рвет от этих мыслей!

Лежать спокойно она не могла, попыталась снова подняться, но большая мужская рука опустилась на её грудь.

На ту, что обнажена.

И Майя была уверена, что неслучайно.

Реакция собственного тела пошла незамедлительно. В груди появилось томление, захотелось более откровенных и настойчивых ласк.

– А ты не думай про это! У меня всё хорошо! У ребенка тоже! И только у нас с тобой всё плохо! И… вот это зачем? – она накрыла его руку своей, сжав сильнее и заглядывая ему в глаза.

Весь её гнев мгновенно испарился, когда она увидела в них боль…

Она плескалась на самом дне, Вадим таил её. Конечно, все привыкли видеть его сильным, берущим на себя ответственность. Никто не знал или не хотел знать, что творится у него в душе.

Майю повело. Что-то дрогнуло в душе, и девушка потянулась к Вадиму.

Порывисто. Жадно.

– Прости меня, – зашептала она, прижимаясь к мужчине и сдерживая рыдания, что рвались из груди. – Я такая дура… Я же специально сейчас… Вадим…

Он прижал её ещё сильнее.