Наотмашь

– Что? – Майя не поняла его реплики.

– Моя рука. Яд не источает.

Пока Майя краснела ещё сильнее, её потянули на себя, и вскоре девушка оказалась на улице.

Вблизи с мужчиной. Впереди – его грудь, сзади – машина. Майя оказалась в своеобразной ловушке, зажатая между металлом и не менее твердой грудной клеткой будущего мужа.

Волнение, которое она притупляла всю дорогу, говоря себе, что её отдают не на съедение волкам, а всего лишь в другую семью, снова дало о себе знать. Ещё дома Майя твердо решила, что не будет конфликтовать с Вадимом. Их прошлый разговор выдался тяжелым, оставив после себя неприятный осадок.

Плюс, Багов похоронил брата. Она – друга. Им бы объединиться… Или, по крайней мере, зарыть топор войны. Возможно, попытаться как-то договориться. Они же цивилизованные люди. Они всегда могут найти общий язык.

Майя чуть-чуть задрала голову кверху, и волна жара прокатилась по телу.

Договориться с ним? С человеком, который смотрит на неё сверху? Во взгляде которого читается откровенная, ничем не прикрытая ярость? А там, может быть, и презрение?

Ей всё равно, что он о ней думает.

Пока – так точно.

Обижать её физически он не будет – она беременна.

С остальным постарается справиться. Главное, не лезть на рожон, умерить свой пыл.

Подумать и решить – хорошо, а сделать?..

– Я и не думаю, что ваша рука…

– Помолчи.

Резкий тон заставил её оборвать извинения на полуслове. От неприкрытой грубости Майя опешила и, к собственному стыду, почувствовала, как обида подкралась слишком близко к глазам. В них защипало, словно она готова расплакаться.

Нет-нет, только не перед ним.

– Где твои вещи?

– Там, – она указала в сторону багажника, радуясь, что её руку отпустили.

Майя сразу же убрала её за спину, не заметив, как гневно прищурился мужчина.

Она повторится – у него был выбор. У неё – нет.

Майя тихо вздохнула. Завтра всё будет иначе. Честное слово. Сегодня она не в состоянии воспринимать происходящее адекватно.

Водитель, что привез её, тоже вышел из машины, открыл багажник. Вадим достал её чемоданы и сумку.

– Это всё?

Она кивнула.

– Я ожидал большего.

Как же ей захотелось прокомментировать его «большее»! Сказать, что она оставила все дорогие вещи в доме отца, что не смогла взять… Почему? Очень просто! Не представляла она, как в чужой дом привезет мягкие игрушки, с которыми провела не одну ночь, обнимая и тоскливо глядя в окно, когда на улице лил дождь, и капли медленными мокрыми дорожками убегали по карнизу.

Или как можно привезти к нему любимый столик с потайным ящиком, где она хранила дневники, что вела, будучи подростком? Или черно-белые фотографии, что она сама обрабатывала? Что взять в чужой дом? Душу? Не получалось. Никак.

Поэтому только вещи.

– Проходи в дом.

Вадим снова сказал без тени улыбки.