Нас будет трое

Он с усмешкой мотнул головой:

– На самом деле, я не люблю и не читаю стихи. А эти… однажды просто увидел где-то. Напомнили тебя… потому и врезались в память.

Мы вновь замолчали. Я не знала, что сказать, что сделать… Шла сюда, казалось, с твердым намерением дать понять, что не претендую на его внимание, а вышло все… вот так.

– Я ведь беременна, Даня, – вырвалось вдруг как-то само собой. – Зачем тебе это?

Его взгляд сполз к моему животу, замер на нем в задумчивости…

– Не буду врать, что готов к этому, – сказал он честно. – Но многое зависит и от тебя самой. От того, что хочешь ты. А я… просто хочу и дальше быть в твоей жизни. Неважно, в каком качестве.

Я с облегчением выдохнула и улыбнулась:

– Мне сейчас очень нужен друг.

– Пойдет.

Мы синхронно рассмеялись и от моего сердца отступила тяжесть. Я заметила, как он, в свою очередь, тоже заметно расслабился.

И дышать вдруг стало намного легче от понимания: я не одна.

Глава 42

Все дни, что прошли до суда я, казалось, не столько жила, сколько плыла по течению. Сосредоточилась в первую очередь на своем здоровье, на своем будущем ребенке. И в меру возможностей – на работе, которую тоже никто не отменял."

"И лишь теперь снова почувствовала опору под ногами. Ее давало мне чувство нужности и полезности, которое испытала, помогая мужу в суде. Ее рождало осознание, что есть человек, к которому я могу обратиться за помощью. Даня.

Мне стало легче, когда мы с ним поговорили начистоту. Мне было спокойно теперь: без ощущения неловкости от прошлого, без мыслей о том, что могла дать ему ложную надежду. Все стало просто и ясно…

Чего я не могла сказать об отношениях с мужем. Он дал мне свободу, в которой я, вероятно, нуждалась. Но эта же свобода одновременно тяготила, заставляла задаваться вопросами, так ли я ему нужна, как он о том говорил?..

И я по-прежнему не знала, смогу ли простить. Все, на что была сейчас способна – это просто жить и дышать, отдавая ситуацию на волю времени. Оно либо поможет принять былое в один прекрасный день, либо я окончательно пойму, что не сумею жить с мужем так, как раньше.

Я отставила от себя чашку с гречишным чаем, на который в последнее время сильно подсела, и отвернулась от окна, готовая вернуться за ноутбук и заняться за работой…

Но вдруг краем глаза уловила какое-то движение. За окном, во дворе…

Тревога сжала сердце, стиснула его холодящим стальным обручем прежде, чем я успела сказать себе, что мне почудилось. Что это, наверно, просто паранойя после нападения в тоннеле…

Но мне вовсе не померещилось.

Человеческая фигура, вполне реальная, снова промелькнула в поле зрения, за кустами. За мной словно бы следили, не желая при этом оказаться замеченными…

Первый порыв – выйти на улицу и все выяснить – я отмела практически сразу.